Книга Когда молчат гетеры, страница 173 – Алексей Небоходов

Ордин продолжил, словно читая её мысли:

— Седьмого ноября прошлого года. Квартира Кривошеина на Поварской. Вы поднимались по мраморной лестнице, сжимая записку с адресом. Каблуки стучали по ступеням, отдаваясь эхом в пустом подъезде. Вы надели лучшее платье — синее, с кружевным воротничком. — Ордин сделал паузу. — Дверь открыл сам хозяин. В гостиной пахло дорогим табаком и чем-то сладковатым. Шампанское в хрустальных бокалах. Вы заметили странный привкус, но сделали ещё глоток. А потом наступила темнота…

Ольга сглотнула. Эти детали… Такие точные, словно он был там, видел всё своими глазами.

— Не понимаю, о чём вы, — солгала она, зная, что неубедительно, но не в силах придумать другой ответ.

— Понимаете, — мягко возразил Ордин. — И вспоминаете сейчас не только тот вечер, но и множество других. Пятнадцатое декабря — когда вас привезли в Ново-Огарёво. Чёрный «ЗИМ» остановился у дачи Маленкова, охрана даже не взглянула на ваше лицо. В кабинете с тяжёлыми шторами он налил себе коньяк, вам — минеральную воду. Говорил о Хрущёве — долго, с неприязнью, пока снег бился в окна. А вы запоминали каждое слово, чтобы потом передать Кривошеину.

Он помолчал, наслаждаясь эффектом своих слов. Ольга почувствовала, как внутри всё сжимается от страха и стыда. Эти воспоминания она пыталась похоронить в самых тёмных уголках памяти — забыть, стереть.

— Или, может быть, вы вспоминаете тот вечер в гостинице «Москва»? — продолжал Ордин. — Восемнадцатое января. Французский атташе по культуре. Он угощал вас устрицами, привезёнными дипломатической почтой. Вы притворялись, что вам нравится их вкус, хотя с трудом сдерживали тошноту. А потом — номер триста двенадцать, с видом на Кремль. Вы изображали страсть, пока он шептал на ухо секреты, которые считал незначительными.

Ольга прикрыла глаза, пытаясь справиться с накатившей тошнотой. Каждое слово Ордина било точно в цель.

— Чего вы хотите? — спросила она, открывая глаза и глядя прямо на непрошеного гостя. В голосе появилась усталая решимость человека, который знает, что отступать некуда.

Ордин смотрел на неё с той же холодной улыбкой.

— Хочу? — повторил он, словно пробуя слово на вкус. — Любопытный выбор. Что может хотеть существо, которое уже имело всё, что только возможно желать? Впрочем, для начала, — он сделал плавный жест рукой, — закройте дверь и присядьте. Наш разговор не для чужих ушей.

Против воли Ольга закрыла дверь и сделала несколько шагов в глубь комнаты. Но садиться не стала — слишком беззащитной чувствовала себя перед этим человеком.

Ордин, казалось, не заметил её неповиновения.

— Они используют вас, Ольга. Все — Кривошеин, госбезопасность, чиновники, генералы. Вы для них инструмент. Красивая кукла, которую можно заставить играть любую роль. А когда станете опасны или просто надоедите — вас уберут.

Он произнёс последние слова без нажима, обыденно, словно говорил о смене погоды. Но именно эта будничность заставила Ольгу содрогнуться.

— Как уберут? — спросила она, и собственный голос показался ей чужим.

— Как убрали Светлану Орлову, — ответил Ордин с той же спокойной интонацией. — Автомобильная авария на улице Горького. Водитель скрылся, свидетелей нет. Или Нину Кравцову — «самоубийство», выпала из окна собственной квартиры. Мила Файман — задушена в своей комнате, почти такой же, как эта. Соседи ничего не слышали. Или, совсем недавно, Алина Морозова — умерла в больнице от травмы головы.