Книга Когда молчат гетеры, страница 70 – Алексей Небоходов

Он сделал неопределённый жест рукой, и Ольга поняла, что он имеет в виду — смерть Сталина, неясность политического курса, тревожное ожидание, охватившее всю страну.

— Я слежу за молодыми талантами, — продолжал Кривошеин. — Помогаю им. У меня есть возможность… открывать двери. Вам не место в провинции. Вы должны играть в Москве. Но для этого нужно правильно… войти в нашу театральную семью.

Он сделал паузу, ожидая реакции. Ольга кивнула, всё ещё не совсем понимая, к чему он ведёт.

— Я бы хотел пригласить вас к себе, — сказал он, доставая из внутреннего кармана пиджака маленькую записную книжку в кожаном переплёте. — На Поварскую. Там мы могли бы спокойно поговорить о вашем будущем. О ролях, которые вам подходят, о театрах, где вас оценят по достоинству.

Она почувствовала, как по спине пробежал холодок — не страха, а предвкушения. Кривошеин, чьё имя произносили шёпотом в коридорах, приглашает её к себе! Это была удача, о которой мечтала каждая выпускница.

— Я… с радостью приму ваше приглашение, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Превосходно. — Кривошеин записал что-то в книжечку. — Завтра в семь вечера. — Он назвал адрес и номер квартиры. — Четвёртый этаж. Будьте точны, я ценю пунктуальность.

Он протянул ей вырванный из книжки листок с адресом, написанным чётким почерком. Пальцы на мгновение соприкоснулись, и девушка заметила, что у него неожиданно холодные руки для такого тёплого майского дня.

— До завтра, Ольга Михайловна, — сказал он с лёгким поклоном. — Я уверен, что наше знакомство откроет перед вами новые горизонты.

Когда за ним закрылась дверь, Ольга опустилась на стул перед зеркалом, всё ещё сжимая листок с адресом. Из зеркала на неё смотрело молодое лицо с горящими глазами. Она улыбнулась своему отражению, думая о том, что судьба делает неожиданный поворот. Сердце билось часто и радостно.

В коридоре снова заиграло пианино, кто-то бегал, кто-то смеялся. Обычный шум театральной студии. Ольга положила листок в сумочку, представляя, как завтра поднимется по лестнице дома на Поварской, позвонит в дверь, и жизнь изменится навсегда.

Она не могла знать тогда, стоя перед зеркалом с улыбкой на губах, что через полтора года будет сидеть в своей комнате в коммуналке, рассматривая синяки на шее и задаваясь вопросом, не была ли та встреча началом пути, который привёл её к этой ночи.

Дом на Поварской выглядел именно так, как она представляла — величественное шестиэтажное здание с лепниной на фасаде и массивными колоннами у входа, выкрашенное в тёплый песочный цвет, выцветший от московских дождей и снегов. Ольга стояла напротив, сжимая бумажку с адресом, и пыталась унять дрожь в коленях. Дорога сюда заняла почти час — сначала на трамвае до Арбатской площади, потом пешком по узким переулкам, стараясь не запачкать единственные приличные туфли.

Вечер был тёплым, но студентку знобило от волнения. Она ещё раз проверила отражение в маленьком зеркальце — скромный макияж, аккуратно уложенные волосы, белый воротничок блузки, выглядывающий из-под тёмно-синего жакета. Всё должно быть безупречно. Сегодня решалась её судьба.

Тяжёлая дверь парадного поддалась с трудом, открывая просторный вестибюль с мраморным полом и широкой лестницей. Консьерж — неожиданное явление для послевоенной Москвы — окинул её оценивающим взглядом из-под кустистых седых бровей.