Книга Когда молчат гетеры, страница 93 – Алексей Небоходов

Лицо майора оставалось бесстрастным, но глаза на мгновение сузились, когда он увидел одну из фотографий — группа мужчин в костюмах на фоне дачного дома. Он аккуратно вынул снимок, рассмотрел обратную сторону с надписью «Валентиновка, октябрь 54», затем вложил обратно между страниц.

Блокнот отправился в портфель. Терняев ещё раз огляделся, проверяя, не упустил ли чего. Вышел в прихожую, где на стене висел единственный на всю коммуналку телефон. Соседи, заметив его появление, поспешно скрылись за дверями. Терняев снял трубку и набрал номер.

— Терняев, — сказал он после короткой паузы. — Объект обнаружен мёртвым, как и предполагалось. Материалы изъяты. Да, все. Нет, местные не успели ничего существенного обнаружить.

Он выслушал ответ, слегка наклонив голову, затем коротко бросил:

— Понял. Буду через тридцать минут.

Положив трубку, майор вернулся в комнату, застегнул портфель, надел пальто и в последний раз посмотрел на тело Милы. Взгляд на мгновение задержался на её лице — молодом, с тенью недавней красоты, теперь искажённом гримасой ужаса. Что-то промелькнуло в глазах майора — то ли сожаление, то ли гнев, но тут же исчезло.

Он вышел, плотно закрыв за собой дверь. Коридор опустел — соседи попрятались, услышав разговор офицера КГБ. Только из-за одной двери доносился приглушённый плач.

Терняев прошёл по коридору, спустился по лестнице и вышел на улицу, где его ждала чёрная «Победа» без опознавательных знаков. Сел на заднее сиденье, положив портфель рядом.

— В управление, — коротко бросил он водителю.

Машина тронулась, увозя майора и изъятые материалы прочь от дома на Большой Бронной, где в тесной комнате на полу лежало тело Милы Файман.

Январский день угасал медленно, неохотно отдавая Москву во власть сумерек. В коммунальной квартире на пересечении улицы Кирова и Садово-Спасской тени постепенно удлинялись. Ольга Литарина сидела на расшатанном стуле у кровати Лёвы, вглядываясь в его бледное лицо с полузакрытыми глазами, обрамлённое белой полосой бинта. Дыхание было тяжёлым, но ровным.

Тесная комната в тринадцать квадратных метров вмещала две узкие кровати, письменный стол со стопками книг, платяной шкаф с облупившейся краской и этажерку с потрёпанными журналами «Техника — молодёжи». Места едва хватало, чтобы протиснуться между предметами мебели, но в этой стеснённости чувствовалась продуманная организация — каждая вещь имела своё место. На столе — потёртая чернильница, несколько карандашей с обкусанными концами и стопка исписанных листов, придавленных пепельницей с единственным окурком. Самодельная полка над столом прогибалась под тяжестью книг, расставленных по формату — от тонких брошюр до увесистых томов технических справочников.

Ольга осторожно положила ладонь на лоб Лёвы, проверяя температуру. Жара не было, и это немного успокаивало. Она смочила полотенце в тазу с водой, отжала и аккуратно промокнула испарину на его висках, стараясь не задеть повязку. Трое суток прошло после той ночи, когда Лёва, услышав возню и приглушённый шум из её комнаты, ворвался без стука и успел перехватить руку нападавшего. В завязавшейся драке тяжёлый предмет обрушился на его голову. Врач, вызванный соседями, диагностировал сотрясение мозга и настаивал на госпитализации, но Лёва отказался.