Книга Когда молчат гетеры, страница 94 – Алексей Небоходов

— Не надо со мной нянчиться, — произнёс он, приоткрыв глаза. — Я не хрустальный.

Ольга отложила полотенце и улыбнулась:

— Лежи спокойно, герой. Если б не твоё упрямство, тебя бы сейчас в больнице держали.

— В больнице скучно, — Лёва попытался приподняться на локте, но поморщился от боли и снова откинулся на подушку. — И там не дают читать. А у меня через неделю контрольная по сопромату.

Из-за стены доносился приглушённый голос диктора — сосед включил «Последние известия». В общей кухне гремели кастрюли и звенели тарелки — кто-то готовил ужин, судя по запаху, тушёную капусту с мясом. Обычные звуки коммунальной жизни создавали привычный фон.

— Спасибо, что пришла, — тихо сказал Лёва, разглядывая Ольгу с той особой внимательностью, которая появляется у людей, вынужденных долго лежать в постели. — Мать всё на работе пропадает, пытается выбить премию к Восьмому марта. А ты, наверное, пропускаешь из-за меня репетиции?

Ольга покачала головой:

— Не сегодня. У режиссёра какое-то собрание в Союзе театральных деятелей. Всех отпустили пораньше. — Она помолчала. — Как голова?

— Гудит, — Лёва попытался улыбнуться, но гримаса боли исказила лицо. — Но мне не привыкать. Помнишь, как я в прошлом году упал с турника на стадионе «Динамо»? Тогда было хуже.

Ольга помнила — два месяца назад он показывал ей фотографию, где стоял с перевязанной рукой на фоне спортивных снарядов, гордо улыбаясь. Сейчас эта улыбка казалась почти детской по сравнению с серьёзностью, которая появилась на его лице после нападения.

— Тот человек, — неожиданно спросил Лёва, понизив голос до шёпота, — ты его раньше видела?

Ольга напряглась. Она не хотела возвращаться к этому разговору, не хотела вспоминать ту ночь.

— Нет, — твёрдо ответила она. — И не хочу видеть.

За стеной громкость радио увеличилась — началась передача «Театр у микрофона», и чей-то бархатный голос объявлял спектакль по пьесе Островского. Ольга прислушалась, узнавая произведение — «Бесприданница». Лёва, заметив её интерес, кивнул на стену:

— Сосед специально включает громче, когда театральные передачи. Знает, что ты актриса.

Эта маленькая деталь тронула Ольгу. Здесь, в коммуналке, её уважали за работу в театре, а не за те сомнительные «таланты», которые ценились в доме Кривошеина.

— Поправляйся скорее, — сказала она, сжав руку Лёвы. — Я достала билеты на новую постановку в Маяковке. Пойдём, когда тебе станет лучше.

Лёва задержал её пальцы в своих.

— Знаешь, что самое забавное? — спросил он с улыбкой. — Я всю жизнь мечтал совершить что-то героическое ради красивой девушки. Начитался книжек — Дюма, Конан Дойл… А в итоге даже не увидел лица нападавшего. Какой-то бесславный подвиг получился.

Ольга рассмеялась — впервые за несколько дней искренне, от души. Это было так похоже на Лёву — найти ироничную нотку даже в самой опасной ситуации.

Из кухни донёсся звон разбитой посуды и сердитый возглас. Потом тяжёлые шаги прогрохотали по коридору, хлопнула входная дверь. Ольга поморщилась:

— Опять Клавдия Семёновна с мужем поругались. Третий раз за неделю.

— Четвёртый, — уточнил Лёва. — Вчера утром была генеральная баталия из-за того, что он пропил деньги на новые галоши.

Лёва прислушался, и на его лице появилось лукавое выражение:

— А вот и наша парочка начинает вечерний спектакль, — прошептал он, кивая на стену слева.