Книга Возвращение Гетер, страница 108 – Алексей Небоходов

Он затушил окурок в переполненной пепельнице и потянулся было к новой сигарете, но остановился. Надо сохранять ясность мысли. Взгляд скользнул по тесной комнатке — одно узкое оконце, голые стены с календарём и портретом Дзержинского. Письменный стол, два стула для посетителей, сейфовый шкаф в углу. Разительный контраст с просторным кабинетом председателя.

Но настоящая работа делается здесь, в таких клетушках, среди бумажной пыли и табачного чада. Следователь выпрямился и раскрыл обложку папки.

Первый лист — стандартная анкета. «Ордынцев Георгий Савельевич, 1920 года рождения, уроженец города Ленинграда, член ВКП(б) с 1942 года…» Привычные для номенклатурного работника данные: русский, высшее образование. Не женат, детей нет. Графа «награды» пуста — ни одного ордена, ни одной медали. Странно для человека его возраста, пережившего войну.

Капитан нахмурился, вглядываясь в послужной список. Что-то не сходилось. Никакой работы в тылу во время войны, никакой постепенной партийной карьеры. Пустота до 1955 года, а затем сразу — должность в аппарате ЦК. В настоящее время — заведующий сектором отдела международных отношений ЦК КПСС. Как человек без опыта получил такое назначение?

Родионов взглянул на фотокарточку, приколотую к анкете — единственную в досье, датированную 1958 годом. Какой-то приём, возможно посольский. Высокий худощавый мужчина с идеальной осанкой, в безупречно сидящем костюме. Типичный партийный работник: строгий галстук, причёска с пробором. Но было в нём что-то неуловимо чужое. Может быть, слишком прямая осанка? Или выражение лица — спокойное, но с затаённым превосходством, несвойственным советскому чиновнику? И глаза — необычайно светлые, почти прозрачные даже на чёрно-белом кадре. Они смотрели прямо на зрителя, и в них читалось что-то чужеродное, нечеловеческое.

Следователь почувствовал непроизвольный холодок на спине. Он повидал немало преступников, шпионов, предателей, но никогда не испытывал подобного ощущения от карточки в казённой папке.

Отложил фотографию и вернулся к бумагам. Пролистал характеристики, справки, выписки из протоколов — всё написано по шаблону, за казёнными формулировками не было реальной биографии. «Идейно выдержан… морально устойчив… активно участвует в общественной работе…» Пустые слова, маскирующие отсутствие сведений.

И вдруг взгляд зацепился за единственное конкретное объяснение.

В автобиографии Ордынцев писал: «С 1942 по 1955 год не работал ввиду тяжёлого заболевания». Тринадцать лет нетрудоспособности? Капитан пролистал дальше и нашёл справку, выданную в 1942 году. Диагноз замазан чёрными чернилами — строки, полностью покрытые цензорской кистью.

Но ещё более примечательно — до 1955 года этот человек носил фамилию Ордин, а не Ордынцев.

Родионов замер, перечитывая свидетельство о смене фамилии. Короткая формулировка: «В связи с восстановлением исторической фамилии». И всё. Никаких пояснений.

А дальше — сразу после смены фамилии следовало назначение в аппарат ЦК. Человек, который тринадцать лет числился нетрудоспособным из-за какой-то засекреченной болезни, внезапно получает должность в самом центре партийной власти.

Родионов откинулся на спинку кресла и всё-таки закурил, выпуская дым к потолку. Обычно такие внезапные назначения случались благодаря могущественным покровителям. Но кто мог стоять за Ордынцевым?