Книга Возвращение Гетер, страница 150 – Алексей Небоходов

Последние слова прозвучали совсем тихо.

Терняев поднялся, покачнулся и, держась за стену, добрался до буфета у окна. Открыл дверцу, достал бутылку — одну из немногих полных. Руки его ходили ходуном, горлышко стучало о край гранёного стакана, расплёскивая содержимое.

Следователь поднялся и забрал бутылку.

— Позвольте, я помогу.

Налил в два стакана. Один протянул хозяину квартиры, другой взял сам — пить на службе было против правил, но этот разговор требовал другого подхода. Старый чекист не станет говорить с посторонним.

Отставник принял стакан обеими ладонями, опрокинул залпом. По подбородку потекла струйка, которую он вытер рукавом засаленного халата. С грохотом опустил посуду на журнальный столик. Стекло задребезжало о дерево.

— Теперь вы, — кивнул на нетронутую порцию в руке гостя. — Нельзя пить в одиночку — первый признак алкоголика.

Капитан усмехнулся, но послушно сделал глоток. Водка обожгла горло, упала в пустой желудок. Привычки пить натощак у него не было, тем более во время задания, но что-то в этой комнате, в лице старого чекиста требовало нарушения правил.

— Давайте начнём сначала, — произнёс Терняев, возвращаясь к дивану. — Расскажите мне всё, что вы знаете об Ордынцеве. Всё до последней детали. А потом я расскажу вам об Ордине. И тогда вы решите, хотите ли продолжать, или лучше вернуться в Москву первым же поездом.

Взор собеседника прояснился. Спиртное подействовало странно — не затуманило, а отрезвило, вернуло способность мыслить связно и говорить без запинки.

— В Москве четыре врача умерли от одинакового сердечного приступа, — начал Родионов. — Все из Четвёртого управления, все обслуживали верхушку. Ставицкая Анна Никоновна была последней.

Отставник окаменел. Пальцы, выстукивавшие нервный ритм по подлокотнику, остановились.

— Установлено, что все четверо оказывали услуги интимного характера своим пациентам. Нити ведут к тайным притонам, которые, возможно, контролирует Ордынцев.

Терняев потянулся за бутылкой, плеснул себе ещё, но не спешил пить. Крутил стакан, глядя в мутноватую жидкость.

— И вы приехали ко мне, — обронил тихо, — потому что кто-то в архивах нашёл мои старые отчёты. Те, что списали на бред параноика и алкогольные галлюцинации.

— Да, — просто ответил Родионов.

Полковник горько усмехнулся и выпил залпом содержимое стакана. Вытер рот тыльной стороной ладони.

— Вы не поверите, капитан. Я сам себе не верил. До сих пор иногда просыпаюсь ночью и думаю: может, и правда всё привиделось? Может, от страха помутился рассудок? — он прикрыл веки. — Но потом вспоминаю глаза Ордина… и понимаю, что всё было на самом деле.

Следователь достал из кармана блокнот в кожаном переплёте и карандаш. Собеседник проследил за его движениями с напряжённым вниманием.

— Записывать будете? — спросил с тревогой. — Не надо. Это не то, что должно остаться на бумаге.

— Мне нужно запомнить детали, — ответил Родионов. — Имена, даты, места.

Старик покачал головой, но спорить не стал. Поднялся и, покачиваясь, подошёл к книжному шкафу, где за рядами потрёпанных томов Маркса и Ленина скрывалась потайная ниша. Достал оттуда пожелтевшую папку, перевязанную бечёвкой.

— Я сохранил копии, — пояснил, возвращаясь к дивану. — Сам не знаю зачем. Может, надеялся, что когда-нибудь кто-то спросит. Кто-то, кому можно доверять.