Книга Возвращение Гетер, страница 180 – Алексей Небоходов

— Вы очень много знаете, — заметил историк, пристально вглядываясь в собеседницу.

— Я многим интересуюсь, — ответила она с мягкой полуулыбкой. — Кстати, я слышала, вы получили материалы от Пьера Дюваля? Атташе по культуре французского посольства, верно? Он сейчас в Москве?

Красин почувствовал, как кровь отхлынула от щёк. Его контакты с Дювалем были строго конфиденциальными. Официально они познакомились на приёме в честь выставки французских импрессионистов, потом несколько раз встречались в кафе «Националь» — якобы для обсуждения возможностей культурного обмена. На самом деле Дюваль передал ему несколько книг и микрофильмов с материалами по истории революции, которые были недоступны в СССР.

— Не понимаю, о чём вы говорите, — историк постарался, чтобы голос звучал спокойно. — Я встречался с месье Дювалем пару раз на официальных мероприятиях, не более того.

— Конечно, — Елена кивнула с пониманием и снова плеснула коньяка в его бокал. — Я просто слышала, что дипломат привёз интересные книги из Парижа. В том числе мемуары Троцкого, изданные во Франции.

Красин едва не поперхнулся. Это была правда — среди материалов, которые передал ему Дюваль, были именно эти мемуары, запрещённые в СССР. Но откуда студентка могла то знать?!

— Вы пьёте слишком быстро, Игорь Вячеславович, — заметила Елена заботливо. — Давайте я принесу вам закусить.

Не дожидаясь ответа, она поднялась и скрылась за ширмой, оставив преподавателя в замешательстве. Алкоголь затуманивал сознание. Сколько он уже выпил? Три бокала? Четыре? Счёт потерялся. Непонятный вечер, непонятное место, непонятная студентка Добровольская — ничего не складывалось в единую картину.

Через пару минут она вернулась, фарфоровая тарелка в руках поблёскивала под люстрой. Чёрная икра, копчёная осетрина, маринованные грибы — всё плыло перед глазами Красина, расплываясь, теряя очертания. Он моргнул, пытаясь сфокусировать зрение.

Елена поставила тарелку на столик и села рядом, чуть ближе, чем раньше — он ощутил запах каких-то нежных духов. Девушка молчала, глядя на него с едва заметной полуулыбкой. Тишина между ними сгустилась.

— Вы так много знаете о моей работе, — наконец произнёс Красин, накалывая на вилку кусочек рыбы. — Интересуетесь историей революции?

— Очень, — она кивнула, не сводя с него внимательного, изучающего взгляда. — Особенно тем, как вы находите… редкие источники.

Историк пытался сосредоточиться, но мысли расползались. Виктор был прав — он слишком давно не отдыхал, не расслаблялся. А здесь — приятная музыка, хороший коньяк, красивая девушка рядом… Почему бы не поговорить откровенно?

— Хотя, знаете, — продолжил Красин, понизив голос до полушёпота, затем оборвал себя на полуслове и огляделся. Ногти нервно постукивали по краю хрустального бокала. Он сделал ещё глоток и заговорил уже совсем другим тоном: — В институтской библиотеке неплохая подборка по официальной историографии. Вполне достаточно для студенческих работ.

Елена слушала, время от времени подливая ему напиток. Её ладонь иногда будто случайно касалась его запястья, выражение на лице становилось всё теплее по мере того, как собеседник говорил всё откровеннее. Она смеялась над шутками, восхищалась его смелостью, поддакивала, когда историк критиковал советскую цензуру.