Книга Возвращение Гетер, страница 200 – Алексей Небоходов

— А память? — спросил Ордынцев.

— Сохранена полностью, — уверенно отозвалась Литарина. — Новые знания гармонично вписались в прежние воспоминания.

Хозяин кабинета встал и подошёл к окну. За стеклом простирался двор здания ЦК: расчищенные дорожки, чёрные «Волги», охранники в шинелях.

— Ещё одна деталь, — продолжила Ольга тише. — При первой встрече Шаниной с неким Игорем Вячеславовичем зафиксировала аномальный импульс. Такое бывает только между неосознанными суккубом и инкубом.

Ордынцев резко обернулся. Пальцы стиснули авторучку — корпус треснул, чернила растеклись по коже, но инкуб не заметил.

— Какой ещё Игорь Вячеславович? — тон оставался ровным.

Литарина заметила, что привычная невозмутимость на мгновение покинула шефа. Зрачки, обычно холодные и непроницаемые, сверкнули нечеловеческим блеском — исконным, полным сдерживаемой ярости.

— Игорь Вячеславович Красин, — ответила Ольга, сохраняя хладнокровие. — Преподаватель из Историко-архивного института. Недавно посетил салон Арины и провёл ночь с Еленой Ставицкой. Я оказалась свидетелем его встречи с Шаниной и уловила… возмущение поля. Характерные вибрации.

Ордынцев вернулся к столу и белоснежным платком вытёр чернила с пальцев. Черты его лица окаменели.

— Думаешь, точно из наших? — тон будничный, но Литарина уловила напряжение.

— Проба характерная. В биографии пробелы — отец репрессирован, а сын преподаёт скользкие темы. Кто-то его прикрывает.

Георгий Савельевич постукивал ухоженными ногтями по столешнице. Тук-тук-тук. Пауза. Тук-тук.

— Бобков тоже им интересуется. Подписал санкцию на разработку. Ищут антисоветчину там, где нужно искать иное.

Литарина промолчала. Совпадение? Или Бобков что-то учуял? У некоторых в КГБ интуиция граничила со сверхъестественной.

— Встреться с ним. Проверь. Если инкуб — выясни род и покровителей.

— Уже организовала встречу у Арины. Он ценит русский авангард. Разговор завязался.

Ордынцев коротко наклонил голову. Литарина была ценна и как редкий суккуб, и как оперативник.

— Продолжай. Докладывай о каждом шаге.

У порога Ольга обернулась:

— Думаете, он связан с теми событиями?

Георгий Савельевич не ответил. Дождался, пока дверь за посетительницей закроется, затем из нижнего ящика стола извлёк папку с грифом «Совершенно секретно» и застыл над фотографией группы молодых людей в вечерних нарядах. На обороте снимка значилось: «1954. Гетеры».

* * *

Красин сидел перед нетронутым стаканом с коньяком. Рациональная часть мозга требовала прекратить эти визиты, иррациональная — тянула обратно.

Приближения элегантной женщины с бокалом мартини он не заметил.

— Простите за беспокойство. Вы ведь Игорь Вячеславович Красин? Автор работы о декабристских текстах?

Преподаватель поднял голову. Статья, опубликованная в малотиражном профессиональном издании, вряд ли могла быть известна случайному человеку.

— Да, это я. А вы?..

— Ольга Литарина, искусствовед. Позвольте присесть? Ваш подход к анализу политических текстов применим и к живописи того периода.

Красин жестом пригласил незнакомку сесть.

— В таком заведении редко встретишь ценителя исторических исследований.

Литарина усмехнулась — коротко, со значением.

— В Москве людей с хорошим вкусом встречаешь в самых неожиданных местах. Я здесь изучаю архивы хозяйки — у Арины удивительная коллекция документов эпохи модерн.