Книга Возвращение Гетер, страница 221 – Алексей Небоходов

Сняв очки, Юрий Владимирович потёр переносицу. За шесть с лишним десятилетий он повидал многое — войну, закулисные интриги кремлёвских карьеристов. Привык считать себя материалистом, чуждым суеверий. Но некоторые факты упорно не укладывались в привычную картину мира. Почему современный Ордынцев выглядит так же, как на снимках тридцатилетней давности? Как объяснить странные смерти в окружении людей, перешедших ему дорогу? И почему Литарина, чья преданность этому человеку казалась непоколебимой, вдруг начала проявлять самостоятельность?

Он потёр виски, пытаясь прогнать начинавшуюся головную боль, сказывались десятилетия недосыпа и нервного напряжения. Затем нажал кнопку внутренней связи.

— Литарину ко мне. Немедленно, — бросил в переговорное устройство и отключился, не дожидаясь ответа.

Собрал снимки, вложил обратно в папку, убрал в сейф, встроенный в стену за портретом Ленина. Затем подошёл к окну, вглядываясь в ночную Москву — город, переживший столько потрясений и хранящий столько тайн. Где-то там, за тысячами одинаковых окон, за фасадами сталинских высоток и типовых пятиэтажек, скрывались существа из преданий, ведущие свою игру среди ни о чём не подозревающих людей.

Стук в дверь был точен и краток — три удара с равными промежутками. Только один человек в здании стучался именно так.

— Войдите, — обронил председатель, не оборачиваясь.

Створка отворилась бесшумно. Лёгкие шаги — каблуки, приглушённые ковровой дорожкой. Запах тонких французских духов — удивительная роскошь для советского человека, но Литарина всегда умела обходить запреты и ограничения.

— Вызывали, Юрий Владимирович? — голос звучал ровно, с отточенной профессиональной вежливостью.

Хозяин кабинета медленно повернулся. Ольга Михайловна стояла в двух шагах от стола — безупречно одетая даже в этот поздний час, в строгом костюме цвета бордо, с волосами, собранными на затылке. Ни единой складки на одежде, ни одного выбившегося из причёски волоска. Можно было бы сказать — образцовый советский офицер, если бы не едва уловимая чужеродность, которая ощущалась в её присутствии.

— Садитесь, Ольга Михайловна, — Андропов указал на кресло напротив, сам занимая своё место.

Полковник села одним плавным движением, сохраняя выверенную осанку. Выражение лица оставалось бесстрастным, но глаза — живые, внимательные — не отрывались от собеседника.

— Ольга Михайловна, — начал без предисловий хозяин кабинета, впившись в неё прямым немигающим взором, — я знаю, кто вы. И что вы такое.

Пальцы гостьи едва заметно сжались на подлокотниках кресла.

— Не понимаю, о чём вы говорите, товарищ председатель, — отозвалась она ровно.

— Понимаете, — Юрий Владимирович позволил себе лёгкую улыбку. — И очень хорошо понимаете. Я говорю о том, что вы — не просто полковник КГБ, руководитель особой группы при Втором главном управлении. Вы считаете себя суккубом. Существом из легенд. Созданием, питающимся энергией людей и способным управлять их желаниями.

В кабинете повисло напряжённое молчание.

— Это очень серьёзное обвинение, Юрий Владимирович, — выговорила наконец Литарина, сохраняя поразительное спокойствие.

— Я знаю о вашем клане всё, — продолжил председатель, не обращая внимания на её замечание. — Отрицать бессмысленно. Прежде всего, вы — сотрудник моего ведомства, и мне известно о вас всё, включая то, чего нет в официальных документах.