Онлайн книга «Возвращение Гетер»
|
— Вот и нет больше Леонида Ильича, — проговорил Никон, не отрывая взора от экрана. — Теперь Андропов заправлять будет. Говорят, порядок наведёт. Сергей не ответил. Имя нового генсека вызывало неясную тревогу. Не так давно оно звучало в связи с историей, разрушившей их семью. Но теперь всё казалось далёким, происходившим в другой жизни, с другими людьми. Его взгляд уткнулся в потолок, где расплывалось бурое пятно от протечки. Соседи сверху уже несколько месяцев не могли починить трубу, а у самого Сергея не хватало сил даже позвонить в ЖЭК. Пусть течёт. Какая разница?.. Жёлтые круги на побелке, отстающие обои на стенах, паутина под люстрой — всё это стало частью их существования. Из кухни доносилось размеренное капание воды из неисправного крана. Кап-кап-кап… Этот звук месяцами сопровождал их дни и ночи, превратившись из раздражающего в привычный, почти необходимый. Оторвавшись от косяка, Сергей задержался у серванта, где в простых деревянных рамках стояли фотографии. Анна смотрела с каждого снимка — молодая, смеющаяся, полная жизни. Вот она на пляже в Пицунде, прикрывает глаза от солнца, вот с маленькой Леной на руках, вот в ординаторской. Обстоятельства каждого кадра хранились в памяти безупречно — погода, запахи, разговоры, предшествовавшие щелчку затвора. Шесть лет прошло, а ничто не стиралось, не тускнело — напротив, с каждым годом воспоминания становились ярче, а нынешняя жизнь всё больше теряла краски. Никон закашлялся — глухо, надсадно. Достал платок из кармана мешковатых брюк и приложил к губам. Когда приступ прошёл, зять увидел, как тесть аккуратно сложил ткань, пряча пятна крови. Эту повадку старик приобрёл недавно — скрывать следы болезни, не обременять лишней заботой. — Тебе бы в поликлинику, — сказал Сергей, отводя взгляд. — Обойдусь, — отрезал дед. — Был уже. Ничего нового не скажут. Телевизор показывал кадры торжественного заседания, серьёзные лица в президиуме, аплодисменты. Сергею хотелось выключить — невыносимо іло слушать казённые фразы. Но для этого нужно было пройти через всю комнату, наклониться к кнопке, а сил на такое простое действие не находилось. К тому же тесть любил слушать новости. Что же, пусть его. Вместо этого Сергей подошёл к серванту, достал бутылку «Столичной» и плеснул в стакан. Предложил и тестю, но тот покачал головой. — Мне нельзя теперь, — Никон Трофимович хмыкнул, и в этой короткой гримасе мелькнул прежний партийный работник, привыкший командовать и принимать решения. — А тебе, Серёжа, тоже не помешало бы завязать. Сколько уже? Каждый день по пол-литра? — Да какая разница, — зять опрокинул содержимое в рот, не поморщившись. За годы водка перестала обжигать, перестала вызывать отвращение — просто притупляла боль, делала её переносимой. Книжные полки притягивали рассеянный взор — собрание сочинений Тургенева в тёмно-синих переплётах, томики Ахматовой, Цветаевой, Блока. Анна любила перечитывать стихи по вечерам, иногда вслух, иногда про себя, шевеля губами. Ни одна книга с тех пор не сдвинулась с места. Корешки покрылись пылью, и Сергей не трогал даже её — пусть всё остаётся, как при жене. Дед повернул голову к снимку дочери. — Вспоминал сегодня, как она в детстве любила по лужам бегать, — сказал непривычно мягко. — Купишь ей сапожки резиновые, а она обязательно найдёт лужу поглубже. Вернётся с улицы вся мокрая, счастливая… |