Книга Возвращение Гетер, страница 29 – Алексей Небоходов

Секунда — и резкий толчок в грудь, звонкая пощёчина обожгла щеку.

— Дядя Серёжа! — Елена отпрянула к чугунному краю ванны, судорожно схватив полотенце и пытаясь прикрыться. Глаза, так похожие на глаза Анны, расширились от ужаса. — Вы с ума сошли?!

Сергей моргнул. Перед ним — не жена, а падчерица: мокрые пряди, прилипшие к плечам, дрожащие губы, красное пятно на коже, где только что были его губы.

— Господи, — прошептал отшатнувшись. — Лена… Я… Я не понимал…

Елена схватила с крючка халат, натянула поверх полотенца и бросилась мимо него в коридор. Щёлкнул замок в её комнате.

Сергей привалился к косяку. Горящая щека и ледяной ужас осознания. Что он наделал?! Посмотрел на свои ладони — они ещё помнили тепло её кожи.

Ночная рубашка Анны лежала на полу. Поднял трясущимися пальцами, прижал к лицу и беззвучно заплакал.

Дождь за окном кабинета Андропова монотонно стучал по стеклу. Мокрые струйки сползали вниз, искажая огни вечерней Москвы, превращая их в размытые пятна. Председатель КГБ сидел неподвижно, лишь изредка отпивая крепкий чай из высокого стакана в подстаканнике, серебро которого тускло поблескивало в свете настольной лампы. Взгляд, внимательный и холодный, скользил по строчкам медицинского заключения, фиксируя каждую деталь с профессиональной методичностью.

Обстановка кабинета на пятом этаже здания на площади Дзержинского не отличалась роскошью — Андропов всегда предпочитал строгость и функциональность. Тяжёлые шторы из тёмно-зелёного бархата, письменный стол из тёмного дерева с резными ножками — наследие ещё от прежнего хозяина, два массивных сейфа у стены, невзрачный книжный шкаф с собранием сочинений классиков марксизма-ленинизма в одинаковых переплётах. На стене — портрет Ленина. Под ним — бюст Дзержинского, чей чеканный профиль был обращён к двери, словно встречал каждого входящего. Единственным признаком личности хозяина оставалась шахматная доска с незавершённой партией на отдельном столике у двери — Андропов играл сам с собой, когда требовалось упорядочить мысли.

Юрий Владимирович поморщился — утренний диализ оставил неприятную тяжесть в теле. Больные почки напоминали о себе даже здесь, в центре его власти. До прихода Чазова оставалось четверть часа. Андропов не любил, когда кто-то опаздывал, но ещё больше не терпел, когда приходили раньше времени. Точность — вежливость не только королей, но и тех, кто служит государственной безопасности.

Он опустил взгляд на бумаги. Брежнев Леонид Ильич, шестьдесят восемь лет, генеральный секретарь ЦК КПСС, председатель Президиума Верховного Совета СССР. Диагноз: атеросклероз сосудов головного мозга, ишемическая болезнь сердца, эмфизема лёгких, начальная стадия цирроза печени. Прогноз: неблагоприятный. Рекомендации: покой, сбалансированное питание, ограничение стрессовых ситуаций, строго дозированный приём снотворных и успокоительных препаратов под контролем лечащего врача.

Андропов усмехнулся — последняя рекомендация звучала почти как насмешка. Леонид Ильич давно уже сам себе назначал и лекарства, и дозировки, прислушиваясь не к медицинским советам, а к нашёптываниям окружения — Черненко, Тихонов, Щёлоков… Каждый со своим флаконом пилюль, каждый со своей особенной заботой о здоровье генсека, каждый со своим интересом.