Книга Возвращение Гетер, страница 26 – Алексей Небоходов

— У вас очень уютно, — сказала Кристина, перехватив её взгляд. — Настоящий старый дом с историей. Не то что наши новостройки с тонкими стенами.

— Не такой он уж и старый, — отозвалась Елена, убирая прядь волос за ухо. — Дом сталинской постройки, тридцать седьмого года. Дед получил квартиру после войны. За особые заслуги.

— Аня гордилась вашей квартирой. Рассказывала, какие здесь высокие потолки, какой паркет… — Кристина осеклась, будто сказала лишнее.

Наблюдая за уверенными движениями Кристины, Елена вспомнила, как в шестом классе Алина впервые привела её к себе домой. Тогда эти же руки нарезали им, девчонкам-сладкоежкам, торт, привезённый из Праги. Кристина поймала её взгляд и улыбнулась уголком губ.

— Странно, правда? — негромко сказала Елена. — Столько лет прошло с тех пор, как мы с Алиной подружились, а теперь…

Кристина на секунду замерла, потом продолжила вытирать большое блюдо.

— Твоя мама всегда была замечательным врачом. Настоящим профессионалом, — сказала с теплотой в голосе.

Закончив с посудой, Кристина прошла в гостиную забрать сумочку. Елена последовала за ней. В гостиной было темно — все разошлись по своим комнатам после ухода гостей. Только уличный фонарь за окном бросал желтоватые отсветы на стены, мебель, фотографии в рамках.

Кристина включила свет и остановилась перед одной из них — Анна в молодости, в белом платье, с распущенными волосами, смеющаяся в объектив. Фотографию сделал отец Елены незадолго до своей гибели — Елена почти не помнила его, но мать рассказывала, что он был талантливым фотографом.

По лицу Кристины скользнуло странное выражение — узнавание, удивление и что-то ещё, чему не нашлось названия. Чувство вины? Но за что Кристине Поповой чувствовать вину перед их семьёй?

— Какая она была красивая, — приглушённо сказала Кристина, не отрывая глаз от фотографии. — И молодая. Слишком молодая, чтобы умереть.

Резко повернулась к Елене:

— Прости, дорогая. Я заболталась. Тебе нужно отдохнуть. Если что-то понадобится — звони, не стесняйся.

Быстро собралась, накинула пиджак и пригладила волосы в прихожей у зеркала, всё ещё затянутого траурной тканью.

— Береги себя, Леночка. И… береги Сергея. Ему сейчас тяжело.

Когда за Кристиной закрылась входная дверь, Елена медленно прошла через опустевшую квартиру, не включая света. В воздухе ещё держался дух поминок — еда, духи, табак. Остановилась перед той же фотографией, которую разглядывала Кристина. Мама смеялась — беззаботно, радостно — дочь никогда не видела её такой при жизни. Что произошло с той смеющейся девушкой? Куда исчезла её радость? И почему она умерла так внезапно, так нелепо, оставив после себя столько вопросов без ответов?

Елена прислонилась лбом к холодному стеклу рамки и закрыла глаза: «Мама, мама, где ты сейчас?..»

Ночь опустилась на квартиру — безмолвная, тяжёлая, четвёртая без Анны Никоновны. Тишина заполнила комнаты, нарушаемая скрипом паркета под ногами Сергея Витальевича, который не мог найти себе места. Чёрная ткань на зеркалах превратила знакомые отражения в тёмные провалы. Присутствие Анны всё ещё ощущалось в квартире — духи на подушке, медикаменты в шкафчике ванной.

Все разбрелись по комнатам, каждый наедине с собственным горем. Никон Трофимович закрылся у себя — из-за стены не доносилось ни звука. Олег тоже исчез в своей комнате, включив магнитофон на минимальную громкость — приглушённый голос Высоцкого едва просачивался сквозь щель под порогом. Елена ушла в ванную — шум воды раздавался долго.