Все логично, но Чарльза устраивало, чтобы жена оставалась в коме или по крайней мере чтобы никого не удивляли провалы в ее памяти.
— Извини, что спрашиваю, – сказал Чарльз. – Задавать вопросы по телефону было неудобно. Как это случилось?
— Точно не знаю. Я самого наезда не видела, только… только что было потом. По словам водителя, она вышла на дорогу не глядя. Машина должна была затормозить перед переходом, но…
— Ты же не думаешь, что она вышла перед машиной специально?
— Нет. Зачем ей это?
— Последнее время ее мучили разные мысли. Она сильно переживала. И я уж подумал…
— Нет. Она была в норме. Мы столкнулись с ней в магазине, поговорили, потом она пошла к своей машине.
— Почему она ушла так внезапно?
Аша посмотрела в сторону.
— Внезапно?
— Ты сказала, что столкнулась с ней, когда она что-то покупала в магазине.
— И что?
— Она ничего не купила. Никаких пакетов с ней не было. Никаких операций по карте тоже. Зачем заходить в магазин, если ничего не покупаешь? Она пришла повидаться с тобой или что-то случилось и ей пришлось внезапно уйти?
— Ни то ни другое. Мы поболтали пару минут, потом она вспомнила, что ей куда-то надо.
— Куда?
— Кажется, на родительское собрание. Спросишь ее, когда проснется.
Чарльз внимательно смотрел на Пиппу, словно стараясь прочесть ее мысли.
Он подошел к кровати, сел на край и вздохнул.
— В последнее время она сама не своя, – сказал он. – Срывается, забывает, о чем мы говорили. Дети ее боятся. А тут еще эта ужасная история у нее на работе.
— Какая история?
— Что? Ох, не стоит об этом. Ничего не доказали и в конце концов позволили ей без шума уволиться. – Он вздохнул. – Но поневоле задумаешься – на что она, оказывается, способна.
Аша тоже посмотрела на Пиппу. Услышь та их разговор, что бы подумала? Ее муж, человек, которому положено защищать ее от всего мира, сеет семена сомнений, мол, у нее нелады с психикой. Оставляет след из хлебных крошек, надеясь, что в итоге Аша будет подозревать не Чарльза, а Пиппу.
— Ты, наверное, ужасно переживаешь, Чарльз. Представить не могу, как ты взволнован, только что потерял близкого друга, а тут еще это. Не знаю, как тебе удается держаться.
Чарльз опустил голову.
— Справляюсь. Я знаю, что Пиппа в лучшей больнице, она через это испытание пройдет, но, увы, этого не скажешь о Джерри. Мы были близки. Как братья. С этим надо свыкнуться.
— Пиппа говорила, что вы играли с ним в сквош каждую неделю.
— Как часы.
— Но мистер Ньюхолл сказал мне, что у него болит бедро и в сквош он не играл уже несколько месяцев. Странно, да?
Ни один мускул на лице Чарльза не дрогнул, только уголки рта искривились в едва заметной улыбке.
— Вот уж действительно.
СВИДЕТЕЛЬ НОМЕР СЕМЬ
Хелена-Луиза
Мама Марко
Председатель родительского комитета
В школе «Аберфал» такого не случается, Джон. Я могу называть вас Джон, да? Как бы это сказать? Мы из другого теста. Конечно, имейте в виду, я знаю, как это звучит, но хочу быть с вами честной, Джон. Иногда мы принимаем мальчиков, которые не вписываются в наши традиции, если понимаете, о чем я. Семьи, которым платить за учебу у нас не по карману. Не хочу сказать, что отсутствие денег склоняет их к насилию. Дело не в деньгах как таковых. Среди моих друзей есть люди не богатые. Я иногда закупаюсь в дешевых супермаркетах, Джон. Но деньги порождают зависть. От того, что мы принимаем в школу детей из малообеспеченных семей, лучше никому не становится. Как думаете, что они чувствуют, когда не могут себе позволить покататься на горных лыжах? Когда стесняются приглашать друзей к себе домой? Когда носят подержанную форму? Нам нравится думать, что мы делаем им добро, но кому нужна такая помощь? Скажу лишь, что несколько лет назад вы бы не увидели татуировку в нашей школе, а что творится теперь?
В день, когда Джерри безвременно ушел из жизни, я была в крикетном павильоне и следила за подготовкой послематчевого чаепития. Мы известны тем, что устраиваем хорошие вечеринки. Некоторые школы раздают отсыревшие булочки с сыром в липкой пленке и пакетики чипсов, но мы стремимся все устроить для наших учеников и их родителей по первому разряду. Это была моя инициатива, но я не люблю присваивать себе все заслуги.
В тот день я Джерри не видела, но знаю, что к нему заходила жена. Говорю об этом только потому, что на матчи она приходит крайне редко. Слухи о том, что между Джерри и Кэти Лейн что-то было, наверняка беспочвенные, но они могли дойти и до Джеммы.
Есть и еще одна темная лошадка, Джон. Новая родительница, Аша, не помню фамилию. Даже не выговоришь. От таких фамилий мне всегда неловко, вам тоже? Будто тебе хотят поставить подножку. В общем, я ее в школе видела единственный раз, и то она приходила на что-то жаловаться. Ни разу не вызвалась помочь, в прошлом семестре ни разу не пришла на хоккей, хотя ее сын был в команде. Я это точно знаю, сама ни одного матча или выступления Марко не пропускаю. Почему именно в тот день она вдруг пришла на крикет с участием сына? Этот вопрос я бы обязательно ей задала.
Но больше всего меня беспокоит другой человек… Извините, я имею в виду… Господи, язык заплетается. Вообще-то я за словом в карман не лезу, Джон. Но после всего, что он сделал для школы… Понимаете, перед окончанием матча я заметила, что у нас не хватает молока, и пошла в школьную кухню. В задней части школы есть пожарная лестница, из научного блока она идет над крышей столовой на площадку, где стоят большие мусорные баки. Пожарный выход почти всегда открыт, и я решила проскользнуть через него. И увидела Чарльза Ярдли. Он сидел на ступеньках, обхватив голову руками. Вид у него был несчастный.
Но это не все. Видите ли… Боже, не могу поверить, что я это говорю, но у него что-то было на рубашке. Что-то, очень похожее на кровь.
