Книга Порно для маленьких, страница 57 – Александр Слепаков

Сегодня не так жарко, с утра был дождь. Потом распогодилось, трава уже сухая и можно играть в гольф (потому что иначе зачем нужны поля для гольфа?), но играть как-то не хочется. Это не страшно: сегодня не хочется, а завтра захочется. Нельзя кардинально изменять реальность, как только изменяются желания. Даже его возможности не бесконечны, хотя и очень велики. Можно, конечно, сегодня застроить эти поля для гольфа потрясающими борделями и согнать туда самых развратных девиц Ростова-на-Дону, к тому же еще и очень красивых. А завтра устроить на этом месте море, и плавать на паруснике, который так и назывался бы «Судья Котов». Бывают же корабли «Академик Курочкин», «Адмирал Петровских», почему не может быть «Судья Котов»?

Да потому что, во-первых, звучит довольно херово. И корабля такого все равно никогда не будет. Как и моря на этом месте. Так что «во-вторых» даже не нужно. А судья Котов — вот он, реальная фигура. И вряд ли он посадит в тюрьму директора городской больницы, который послушно приехал играть в гольф.

Но если обстоятельства изменятся — можно и посадить. Судья Котов многих уже посадил, и многих еще посадит. И поля для гольфа нужны ему, чтобы кое-кто почувствовал холодок в середине груди. Конечно, главное чувство — это гордость. От того, что человек допущен сюда, и встречает здесь других людей из высшего круга. Иногда здесь решаются очень важные вопросы. Но и холодок в груди, а как же? Судья Котов хорошо знает, как на самом деле близко отсюда до следственного изолятора. Машиной километров двадцать, но, по сути, намного ближе.

А собственно говоря, почему судья Котов, глядя на эти самые настоящие поля для гольфа думает про следственный изолятор? Разве об этом он должен думать тихим вечером в пятницу, когда трудная неделя позади, а выходные впереди, и в руках клюшка?

Нет, конечно, не об этом. Но все дело в том, что другой судья, не главный, конечно, потому что главным, как раз является сам Котов, но тоже серьезный человек, спросил, когда выходили из раздевалки, про сына профессора Гущина. Но и судье Котову прокурор района успел доложить. Гущин — мировая величина.

Ну в общем пришлось объяснять, что мальчик сидит и сидеть будет, потому что растлевать малолетних нехорошо, и чтобы папе так и передали. Конечно, каждому неприятно, когда его ребенка сажают в тюрьму, мы все это отлично понимаем. Но если ты воспитал его с такими наклонностями, обвинять нужно самого себя. Может, некоторым кажется странным строгое выполнение закона — ну растлил, не убил же! Может, и можно выпустить. Но человек просто не понимает, он же не профессионал, не юрист… ему кажется, что это все игрушечки. Я ведь не лезу в его биологию. Где там какие инфузории… Не подсказываю.

Теперь все думают, что в законе разбираются. Им кажется, судья просто так судит, по понятиям каким-то, по здравому смыслу… Ну и зря им так кажется. Закон это… ладно, и так все ясно.

Сам судья Котов знает жизнь с изнанки, как мало кто. Его не собьешь, он хорошо все понимает. Рос без отца, мать работала, сейчас на заслуженном отдыхе. В Александровке ей дом поставил. А в молодости не было легко. Все сам. Из армии пришел, на юрфак поступил, все сам.

Однажды шел домой с занятий вечером, обратил внимание на газовую трубу, она шла вдоль стены дома у входа во двор. Сечением семьдесят миллиметров. Сверху на ней по всей длине горкой птичий помет. Посмотрел на высоту горки — сантиметра четыре. Ну и забыл как-то про это говно. А недавно почему-то вспомнил. Специально подъехал, зашел посмотреть. Столько лет прошло, никто говно с трубы ни разу не убрал. И теперь горка сантиметров пятнадцать высотой. Остренькая к верху. А вокруг какой-то хлам. Доски, сарай, старое все. Трухлявое. На окнах занавесочки. И в «наших окнах» кто-то живет. Ничего, мы жили, и теперь они живут. Пусть спасибо скажут, что крыша над головой. У человека крыша над головой, пока его на улицу не выгнали. И вообще он живет, пока разрешают жить. Пусть спасибо скажет.