Книга Порно для маленьких, страница 60 – Александр Слепаков

— Ну ты даешь…

— Ну! И проходит так недели две, а месячных все нет. Что ты будешь делать? Родителям страшно сказать. Идет она в женскую консультацию. В белом переднике.

— В каком переднике? Каникулы давно.

— Хорошо. В белом платье. В женскую консультацию. Низко опустив голову. Как ты думаешь?

— А чо я думаю? Мое дело следственное заключение приготовить для прокуратуры.

— Да пошел ты нахер со своим следственным заключением, — смеется Толик, — это же, блять, творчество. Кому интересно твое следственное заключение? Ты! А может она сначала маме признается? Это будет трогательно.

— У нее мамы нет вообще.

— Как вообще? Откуда же она тогда, я извиняюсь, взялась?

— Ну умерла мама, давно уже. Я не вникал.

— Да, умерла… жаль. Эффектно было бы. Что с мамой вдвоем. Так бы стыднее получилось. Ну хер с ней. А врач — строгая седая женщина в белом халате. Блять, платье было белое, теперь халат. Не слишком много белого? Ладно, халат выкинем. Ежу понятно и так, что он белый. А может он синий? Тогда нормально.

— Ну давай. За твою статью. У них тут бастурма лучшая в городе.

— Ты всю, что ли перепробовал? Слышишь?! Мне звонил Тарасов.

— Это кто?

— Ну как же?.. Декан журналистики, я у него диплом в свое время писал. Ты говорит, тоже знаешь? Знаю, Владимир Николаевич. Писать будешь про это? Пока точно не могу сказать. Ну ты, говорит, понимаешь, это бросает тень на весь университет. Какую, блять, тень? Там пробу негде ставить на этом университете. Там все так переебались, что это, в сущности, большая шведская семья. Я говорю, конечно, Владимир Николаевич. Но, говорю, с другой стороны, журналистская честность тоже нас обязывает. Вы, говорю, сами нас так учили. Чтоб не взирая на лица. Я, говорю, ваши заветы несу через всю жизнь. А он, ты представляешь, весь заклокотал. «Если ты про это напишешь, я тебя собственноручно в говне утоплю. Ты понял?», — говорит. Я говорю: «Я понял, Владимир Николаевич». Ну, попрощались так довольно прохладно. Я смеялся, не мог успокоиться. Как взяло старика, а?

— Да, смешно.

— Одного понять не могу. Ладно, дело это резонансное. Известная в городе семья и так далее. Но, если честно, так… между нами. Я, конечно, все сделаю, ты не сомневайся. Но преступление какое-то не очень страшное. Если бы он эту девушку, например, задушил и расчленил, то да, это было бы суперрезонансное дело. Какой вред он ей нанес? Если, тем более, это она его растлила, как сама утверждает. Что он ей такого сделал, чтобы дело стало таким резонансным? Вот если бы сам профессор Гущин лично ее обольстил. Или его жена Иевлева Тамара Борисовна. Тогда это было бы реально резонансное дело. А так — ну что? Раннее вступление в половую жизнь? Но это на каждом шагу происходит. И не в пятнадцать лет, а в и двенадцать, и все уже привыкли. Мы начнем метать громы и молнии и окажемся в дураках.

— Да ничего этот декан не сделает, ты же сам понимаешь.

— Ну знаешь, это и так, и не так. Он все-таки очень уважаемая фигура. У него связи в Москве и вообще. Ссориться с ним все-таки не хочется.

«Цену набивает», — подумал Мельниченко, а вслух сказал:

— Но он конкретно входит на твою территорию.

— Все равно мне надо быть осторожным.

— Да ладно…

— Да нет, не ладно…

Следует довольно большая пауза.

— Толик, ну если надо это как-то профинансировать, то… ты же понимаешь…