Книга Сокровища, страница 30 – Евгения Овчинникова

В доме Таню слушали все, даже бабушка не возражала, поэтому после ее слов тетя перестала сомневаться и стала готовиться к процеживанию. Бабушка повздыхала для виду, что она «в жисти своей даже бражки не пробовала». Ася осталась помогать тете – нельзя пропускать такое событие.

Тетя принесла марлю, дуршлаг, тазики, тряпки и клеенку. Нужны были еще чистые банки, поэтому скатали палас, открыли люк в подпол и достали несколько литровых и трехлитровых банок, покрытых серой пылью и опутанных паутиной.

— Придется мыть и сушить, – сказала тетя. – Пойдем, ополоснем в баллоне.

Они прихватили банки и отнесли их к баллону, но оказалось, что вода в нем совсем высохла. На дне осталась только густая от цветения зеленая жижа.

— Ох, пусто, – посетовала тетя.

— Обратно тащить? – спросила Ася и взялась за банки.

— Подожди. Выпущу воду, раз пришли.

Тетя ушла в гараж, и, пока она гремела чем-то внутри, Ася взяла палку и пошевелила ею жижу, шмякнула несколько раз и заметила, что в жиже кто-то шевелится. Она зачерпнула шматок на палку, плюхнула его на траву, села на корточки и принялась рассматривать. В зелени копошились крошечные червячки или личинки – не разобрать.

Вернулась тетя с железной палкой и тряпкой.

— Что ты будешь делать? – полюбопытствовала Ася.

— Сейчас выпустим грязь, пусть сохнет, пока дождь не пойдет, – ответила тетя.

— Подожди, подожди! – засуетилась Ася.

— Чего подождать? – не поняла тетя Маша.

— Сейчас я… – продолжала Ася, бегая вокруг колеса, – там эти…

Она схватила синее ведерко Игоря, перегнулась через край баллона и зачерпнула побольше, сколько смогла. Но жижи все равно осталось еще много.

— Ты чего делаешь? Зачем тебе? – изумлялась тетя.

— Там червячки, – волновалась Ася. – Умрут, если выпустим воду!

— Господи! – воскликнула тетя. – Какие еще червячки, не до них!

Она поддела баллон палкой снизу и поставила на кирпич. Потом сильным ударом выбила дно баллона, и жижа потекла на землю. Тряпкой она смахнула в образовавшуюся дыру остатки жижи со стен и дна. Пока она проделывала все это, Ася успела зачерпнуть еще жижи в глубокую тарелку, служившую кошачьей миской. Она перелила все, что удалось зацепить, в синее ведерко и поставила ведерко в тень, чтобы червячки не перегрелись на солнце:

— Вот так! Живите.

С тетей они вытащили во двор ведра с водой и помыли банки, потом вытирали полотенцами.

В предбаннике на клеенку ставили пустую трехлитровую банку, накрывали ее несколькими слоями марли, и тетя осторожно переливала будущий коньяк из одной банки в другую. Ася привычно держала марлю, как держала ее всегда, когда тетя процеживала надоенное молоко. Но сейчас приходилось отклоняться от неприятного запаха. Тетя выглядела очень-очень довольной, держала банки бережно и переливала не торопясь, чтобы не расплескать.

— Ну вот. Настоится – и на все дни рождения. И на мясо можно менять, и на одежду на базаре. И продать можно. Может, и на доски хватит.

— На все сразу хватит? – спросила Ася.

— Не знаю. Посмотрим, как получится.

Чтобы коньяк был прозрачным, без кусочков коры и мелкого сора, нужно было переливать не меньше пяти раз.

— Если получатся все двадцать литров, – продолжала тетя, не отрываясь от работы, – может, и хватит. Татьяна отойдет. Сарай перестроим. Осенью картошки накопаем. Зимой чушку заколем, половину продадим. И будет хорошо все.