Книга Сокровища, страница 66 – Евгения Овчинникова

Вода в баллоне снова зацвела и пахла тиной. Ася долго-долго отмывала чертика от краски, полоскала и шаркала щеткой. Без гуаши чертик стал грустный и облезлый и потерял всю свою зловещесть. Ася положила его сушиться на солнце и принялась отстирывать резинку. Потом Ася долго отжимала резинку об одежду и болтала ею на солнце, чтобы поскорее высохла. Резинка немного покрасилась в черный и потеряла яркость. С досады Ася отнесла просушенные сокровища обратно, запихнула в коробку.

— Нужно поменять тайное место, – сказала Ася сама себе. И еще прижала к груди коробочку, оглянулась по сторонам и, как будто в комедии, сказала скрипучим голосом: – Враги не дремлют!

Она обошла участок. Почти всюду сокровища уже побывали. Оставался сарай.

Ася осторожно открыла калитку. По двору ходили, квохтая, куры. Индюк сидел в курятнике. Увидев Асю, он начал раздуваться, словно понимал, что попал в изолятор из-за нее.

— А тебя забить хотят, – сказала ему Ася.

Индюк злобно таращился на нее, а потом – фр-р-р-р – расправил крылья и раздул зоб. Ася взвизгнула и убежала.

Она нашла отличное место в коробах для кормов. Комбикорм и отруби хранились в двух деревянных ящиках, а другие при Асе никогда не открывались. Она перегнулась через высокую стенку самого дальнего и глубокого короба и спрятала сокровища под ржавой лопатой.

В зале Таня опять перемеряла бабушку. Ася с горя разлеглась на диване.

— Чово смурна-то така? – спросила бабушка.

— Из-за индюка кино не посмотрим, – ответила Ася.

— Чово? – удивилась бабушка.

— У Дубвининых. Там вход – тви тенге или одно ицо, – пояснила Таня с карандашом в зубах.

— У матери-то деньги просили? – спросила бабушка.

— Да куда столько на кино тратить. Ничего, завтра сходим, – сказала Таня.

— Когда завтра, когда завтра?! – чуть не кричала Ася. – Кассету на один день привозят!

— А ну не уроси, – сказала бабушка.

— Дался он тебе, – нахмурилась Таня. – Не скандаль, некрасиво. Осенью в городе посмотришь.

— Не хочу в городе, хочу сейчас! – Ася уже не могла остановиться, и Таня посмотрела на нее своим тяжелым взглядом, которым умела смотреть в особых случаях. И Ася махнула рукой и выбежала во двор.

Она села на низенькую скамейку у баллона, приготовилась как следует ненавидеть весь мир, но вместо этого заплакала. Потом сидела и смотрела на низкую мягкую лебеду у своих ног.

Скоро пришла Таня и села рядом с Асей. Она не стала уговаривать или воспитывать Асю, просто сидела рядом, и Ася положила голову ей на колени и опять заплакала. И плакала долго, не только о кино, а о том, что мама долго не звонит, и о том, что лета вроде осталось много, но оно закончится, и о том, что покрасилась резинка для волос, и просто так.

Таня молчала и думала о своем. И Ася плакала еще потому, что Таня грустит.

— Сводите робенка, – проворчала бабушка из открытого окна. – Раз хочет. Отличница, поди. Я денег дам.

Ася обрадовалась, а Таня рассмеялась:

— Баб, ты же на смерть отложила.

— Поживу, поди, еще, – ответила бабушка.

— Ты так каждый раз говоришь.

Таня со шмыгающей носом Асей вернулись в дом, и там бабушка завела их к себе в комнату и достала из-под перины крепко завязанный платок. Развязав тугой узел, она разложила платок на кровати. В платке было несколько сложенных вчетверо банкнот и горсть монет.