Книга Сокровища, страница 77 – Евгения Овчинникова

Но вот на пороге появилась Таня – в новом почти свадебном платье, с распущенными волосами, и все ахнули и замолчали, разглядывая ее. Молодой человек поднял голову и с восхищением на нее уставился, но тут же отвернулся и стал смотреть в пол.

— Иди сюда, присядь, – позвала мама Таню.

Она уступила ей свое место, и Таня присела.

Мужчина, отец молодого человека, как уже поняла Ася, взял Таню за руку.

— Ах, какая красота! Я – Василий Иванович, отец Александра.

Таня благосклонно кивнула.

— Примите от нас от всего сердца, – сказал Василий Иванович.

Он полез в карман, но не смог с первого раза достать то, что там лежало, потому что был полноват и брюки жали ему. Пришлось встать, и, сев обратно, он протянул Тане красную бархатную коробочку. Таня взяла ее.

— Вы откройте, – подсказала мама.

Василий Иванович извинился, забрал коробочку, открыл и протянул Тане. К этому времени все присутствующие в комнате встали полукругом у дивана и смотрели, как Таня достает из коробочки золотое колечко с тремя зелеными камешками. Она подержала его в руках и надела на указательный палец правой руки.

— Ну чего вредничаешь, – тихо сказала мама.

Василий Иванович откашлялся и неуверенно протянул:

— Ну вот…

Александр снова уставился в пол. Таня крутила на пальце колечко. Зрители расступились. Всем стало неловко, и Ася, пользуясь случаем, подошла к сестре – посмотреть кольцо. Кольцо было изящное, зеленые камешки переливались и блестели. Все это замечательно шло к белой Таниной коже и новому платью.

В зал вплыла бабушка. Она нарядилась в халат с турецким огурцом, который сейчас казался вовсе не халатом, а выходным платьем, а на голову повязала платок, как тюрбан. Василий Иванович подскочил к бабушке, взял ее под руку, почтительно довел до дивана и усадил на свое место.

— Ну спасибо, дорогой, уважил бабку, – сказала бабушка. – Колечко привезли?

Когда хотела, бабушка могла говорить на обычном языке.

Таня протянула ей руку с колечком.

— Ну молодцы. Все как надобно, – заключила бабушка. – Дай на жениха посмотрю.

Жениха заставили встать. Бабушка осмотрела его с ног до головы.

— Ничего, статный да бравый, – заключила она, и все в зале едва слышно выдохнули.

В прихожей суетились.

— Вы не беспокойтесь. Извините, что так неожиданно, но мы со всем своим, – оправдывалась женщина, на которую Саша тоже был похож. На голове у нее была завивка, светившаяся как нимбы у святых на бабушкиных иконах. – Ребята, несите все из машины, – приказала она.

Ребята – девушки и молодые парни – исчезли из прихожей и вернулись с пакетами, сумками, блюдами, накрытыми полотенцами.

— Это сыновья мои. Четверо. И невестки. Мы и фрукты, и сладкое – все с собой, – продолжала мама Саши.

— Мы и сами не бедствуем, – с достоинством ответила тетя. – Вчера свинью кололи.

— Саша так волновался, места не находил… Не знаете, что у них произошло?

— Не знаем – не сказала.

— Наш тоже!

— Ну ладно, несите готовое на кухню. Сейчас лагман поставим. Мясо, коньяк – все свое.

— Вы нас извините, что не предупредили. Саша боялся, что откажетесь…

В зале поставили стол-книжку, но гостей было больше, чем могло за ним поместиться, поэтому принесли столы из бабушкиной комнаты (иконы положили на окно) и из детской. Таня оживилась, раскраснелась и командовала, что откуда тащить. Побежали к соседям за стульями. Хохоча, доставали скатерти, тарелки, фужеры и рюмки, вышитые салфетки и хрустальные вазы. На кухне под командованием тети варился лагман, заготовки на который сделали ночью, строгали салаты, раскладывали готовую еду, привезенную сватами. Старшего брата Саши отправили за газировкой и хлебом. Асе сказали играть с двумя девочками-гостьями, но она вызвалась показать, где магазин.