Книга Вечеринка с карликами. И другие рассказы, страница 20 – Анна Златковская, Ольга Аникина, Евгения Овчинникова, и др.

— Ты вообще хоть представляешь, что будет, если рванет ядерная бомба? – возмутился я. – Сколько людей поумирает?

— Да не-е-ет, – снисходительно протянул он, – ядерная бомба нужна не для того, чтобы ее взрывать, а для того, чтобы ей грозить. Понимаешь?

Меня злило, когда он начинал говорить со мной как с маленьким, поэтому я ничего не ответил. Мы пару минут шли молча, и Гурик даже стал насвистывать что-то, чем окончательно вывел меня из себя. Свистеть как ни в чем не бывало, когда в стране война? Это уж слишком. Меня распирало от желания поговорить с кем-нибудь обо всем этом, с кем-нибудь, кто действительно разбирается. Поэтому я предложил:

— А давай зайдем на бревна?

— На бревна? – нахмурился он. – Зачем это?

— Ну давай, – настаивал я, – там наверняка сейчас народ, послушаем. На секундочку. А потом – сразу на речку.

— Да какой там народ… Ну ладно, если только на секундочку, – нехотя согласился он.

На бревнах за крайним домом поселка, который мы называли заброшенным, по вечерам собиралась вся местная молодежь: там обсуждались последние новости, создавались пары, городские под руководством опытных поселковых впервые пробовали курить – в общем, там происходило все то, что дед одной фразой обозначал как «тянуть канитель». Мы с Гуриком туда почти не ходили. Моего друга в поселке не любили. Главным образом потому, что он был армянином, а еще потому, что отец его владел несколькими овощными ларьками в Ильинске. В поселке у них был самый большой и красивый дом, где они всей семьей жили круглый год, так что обитатели соседних покосившихся дачек, не особенно скрываясь, называли их «хачиками» и «торгашами». Меня же не любили за компанию, поэтому каждый наш визит на бревна легко мог обернуться потасовкой. Но в этот раз, я был уверен, всем будет не до этого.

Еще на подходе мы услышали гул голосов. Я обрадовался – значит, не ошибся, и если повезет, то там будет кто-то из пацанов, которые служили. Но на посеревших от влаги и времени бревнах сидели лишь девчонки – Таня и ее подруга Лиля. Тут же обретались поселковые подростки – Киря и Серый.

— О, какие люди, – протянул Киря, увидев нас. – И че хотим?

— Садитесь, мальчики, – сказала Таня и похлопала рукой по бревну рядом с собой.

Мы с Гуриком переглянулись и полезли на бревна.

— Мы тут войну обсуждаем, – сказала Таня и посмотрела на меня.

От серьезного взгляда ее больших серых глаз у меня все спуталось в голове, и я, не сообразив, что ответить, несколько раз тупо кивнул.

— И что война? – с напускным равнодушием поинтересовался Гурик.

— У Таньки брат на Сахалин уезжает, – сообщила Лиля и сделала серьезное лицо.

— Он что, военный? – все так же безразлично уточнил Гурик.

Таня покачала головой:

— Добровольцем.

— Как добровольцем? – воскликнул я и тут же постарался, подражая Гурику, вернуться к ровному тону: – Разве набирают добровольцев?

— Вы че, совсем лопухи? – влез Киря. – По радио вовсю передают, что открыли набор в административно-хозяйственный корпус. Готовить, убирать, грузить там что. Кто во что горазд.

— Батя мой приехал с работы, говорит, в Ильинске уже пункт записи открыли – прямо в школе рядом с ихним автопарком, – авторитетно вставил Серый.

— Да, – вздохнула Таня, и мне показалось, что она сейчас заплачет, – поезд на Сахалин будет в конце недели.