Книга Вечеринка с карликами. И другие рассказы, страница 3 – Анна Златковская, Ольга Аникина, Евгения Овчинникова, и др.

*

Прогон закончился в девятом часу. Девчонки звали в бар на Васильевской, отмечать Танькин дэрэ, но Славик не пошел: сказал, что устал и спину потянул, пойдет «Финалгоном» мазаться. Ковыряясь в сумке, дождался, пока опустеет коридор, спустился по щербатой лестнице в подвал. Замирая животом, потянул грязно-синюю деревянную дверь. Зал глянул на него пустыми глазами воздушных колец, шевельнул висячими хвостами ремней и тканей, тускло блеснул синими сальными матами.

У стены, спиной к залу, стоял на руках Котан: короткие шорты, мокрая голая спина, волосы собраны в тугую дульку, на полу под головой – что-то яркое. Славик, набравшись смелости, подошел поближе, пригляделся: тикает секундомером мобилка, рядом раскрыт глянцевый журнал. Котан перенес вес тела на левую руку, правой перевернул страницу, вернулся в стойку. Из журнала глянула вдруг знакомая фотка: голый торс, лихая шевелюра, томные татарские глаза – Нуреев! Скандальный невозвращенец, танцовщик от бога, Славиков детский идеал… Котан бесшумно опустил босые ступни на пол, выпрямился, глянул без улыбки:

— Ну?

— Про Нуреева читаешь? У него, говорят, свой остров был. Даже три.

— Цыпа, тебе чего?

Котан вытер напульсником лоб, заправил под резинку вылезшую курчавую прядь.

— Слушай… научи на руках стоять. Очень надо.

— Кому?

— Чего?

— Кому надо-то?

— Мне.

Котан подошел вплотную, и вдруг оказалось, что он выше Славика на полголовы. Постоял, покачиваясь, будто на ногах было ему не вполне привычно, поглядел изучающе. От него пахло чем-то морским, копченым, соленым. Хмыкнул, больно стукнул вдруг пальцем по лбу:

— Ты балетный, что ли? Как зовут?

— Славик… Слава. А ты Олег, да?

— Олег, Олег… Нагнись-ка.

— На… что?

— Нагнись давай.

Славик послушно сложился пополам, уткнулся лицом в выпирающие под узкими джинсами коленки, чувствуя, как заливаются краской щеки.

— Ноги ровно! Так… О’кей, – Котан хлопнул по спине, – вставай. Руку дай.

Цепко ухватил за ладонь, стал давить, отводя пальцы назад. Славик охнул, Котан довольно кивнул:

— С растяжкой, думаю, тоже все чики? Поперечный, все дела? Приходи, значит, завтра в общагу.

Славик сглотнул, проскрипел непослушным горлом:

— Зачем?

— Учиться будем, – Котан прищурился, улыбнулся и стал вдруг похож на Нуреева в молодости. – И на руках, и по-всякому. Давай часов после восьми. Сла-авик!

*

Славик сказал маме, что задержится на прогоне, хотя никакого прогона не было. В общаге он никогда не бывал и, перед тем как войти, постоял чуток снаружи, вдыхая густой вечерний воздух. Пахло дымом, сумерками, близким летом. Двое парней вывалились из двери с утробным уханьем, один больно толкнул плечом, пьяно прыснул:

— Упс, на кого-то я тут наступил, пардон!

Славик потянул дверь и вошел. Он ждал, что консьержка на входе будет пристрастно допытывать, к кому он, и приготовился уже бойко выпалить:

— К Котаненко, в девятую!

Но консьержки не было. Уходил вправо бесконечный темный коридор, там вдалеке что-то шипело и звякало. Слева вела наверх заплеванная лестница. Пахло плесенью и борщом. Славик растерянно огляделся, неуверенно повлекся на далекий звяк.

— Ой, Щегловский, ты чего тут? – Анька Вознюк, в халате, с полотенцем на голове, выплыла вдруг из коридорного тумана, улыбнулась, блеснув криво выпирающим зубом. – Не меня ищешь?