Книга Вечеринка с карликами. И другие рассказы, страница 58 – Анна Златковская, Ольга Аникина, Евгения Овчинникова, и др.

— Простите, но я вас знаю.

— Разве?

Она прищурилась.

— Что-то не припомню ваше лицо.

— А вы и не можете… Я пришел из параллельной вселенной, где вы астрофизик. Вы очень хотели научить меня считать до ста. И у вас это получилось.

Ком подступил к горлу, и остаток фразы прозвучал уже шепотом. Женщина раскрыла рот, чтобы ответить. Но я быстро встал и выбежал в распахнутые двери. Капли дождя забарабанили по макушке, стекая по шее внутрь. Я поднял повыше воротник пальто. И ненадолго, на какую-то долю секунды, это принесло мне утешение.

Ненавижу просыпаться. Ненавижу утро. Ненавижу свет.

Опять эти вещи. Полный гребаный дом вещей. Стол, тумбочка, телевизор, четыре стула и набитый советской посудой сервант. И ковер на стене. И чахлый цветок эухарис. И снова вставать, идти, что-то делать.

Сон с бодуна – пустой, неглубокий и липкий. Такой сон, что лучше бы не спала. Со вздохом откидываю одеяло, но чтобы встать, не хватает сил. Лежу в трусах и свитере на узкой короткой кровати – месяц назад на ней умерла моя бабушка.

Опускаю ноги на пол – загремели, покатились бутылки. Пустые пивные – я знаю их голос.

Иду в кухню проверить – в холодильнике пусто. Белая дверца с натугой отжалась и тут же с жадностью присосалась опять. Нет вообще ничего, голяк, я же здесь не живу, только бухать приезжаю, из живых только перекись и вот еще финалгон.

Зато в коридоре мешочек с подарками, мяу, мур-мур, мр-р-р! «Мальборо рэд», чекушка, два пива и еще немного денег осталось – сюда же в пакет и сунула.

Вот теперь можно выдохнуть, можно даже форточку открыть и остаться – вернуться, прилечь с сигаретой и бухлишком, идиллия.

Час-полтора спустя натягиваю куртку – праздник закончился, еду домой, пора. Темный подъезд, две ступеньки, скрип двери, море нереально желтого света. Горько, остро, мокро дала в лицо осень.

*

— Ба! – восклицает бабушка. Улыбается и трижды меня целует.

Я – Юляша, единственная бабушкина внучка, мне девять. Недавно бабушка переехала в свою, отдельную от нас квартиру. Я скучаю, и бабушка скучает тоже. Она моя родная и ласковая, всегда рядом, всегда за меня. Мы когда вместе – у нас тут свой мир: круглый и уютный, теплый и понятный, как яичко.

Я с мороза – сразу за стол. На столе суп с фрикадельками, ломтики хлеба и сыра, подтаявшее масло в масленке и толсто нарезанная колбаса.

Я не люблю колбасу с жиром, и на талое масло смотреть неприятно. Но делать нечего, и я макаю горбушку в суп, сдвигаю на краешек тарелки лавровый лист и горошины перца, вареную морковку и лук. Бабушка рядом, разминает сигарету большим и указательным пальцами, закуривает и говорит мне новости. Женя Хренова забегала на неделе, принесла беляши и компот. Живет она с нашим соседом – геологом дядей Мишей Казанцевым, это бабушка их познакомила, знаю ли я? Письмо пришло – от тети Нади из Щучинска, она собирается в гости, дай бог, ко дню рождения приедет. А на Зою из Усть-Каменогорска бабушка злится. Собирались вместе на кладбище, а она не пришла и не позвонила, забыла, уехала. И мне неприятно за бабушку – как будто что-то свербит посредине груди.

Чайник свистит, из него валит пар. Бабушка заваривает чай. В круглой хрустальной вазе сушки, конфеты «Барбарис», печенье. А бабушка любит зефир в шоколаде. Я принесла, купила на деньги, которые папа мне дал.