Книга Я вижу тебя насквозь, страница 23 – Стаси и Элен Твенти

— Эй, — его голос стал серьезным, низким, лишенным всякой бархатистости. — Я просто болтаю. Вероника, ты вся белая.

Я не смогла ответить. Я смотрела на него, и в моих глазах, должно быть, отражался весь тот ужас, что я видела на краю оврага.

Марк не стал ждать ответа. Он ловко подскочил ко мне и схватил за руку.

— Тебе нужен воздух. Немедленно.

— Я… у меня…

— Немедленно.

Его приказ яркой искрой вспыхнул в голове, прогоняя мрак. Марк почти силой выдернул меня из-за стола — я даже не помню, как поставила чашку — и потянул по коридору «Гелиоса» к выходу.

Мы вылетели через парадные двери. Холодный влажный городской воздух ударил в лицо. Я дрожала, пытаясь вдохнуть, цепляясь за его руку, как утопающий.

— Дыши, — скомандовал он.

Я сделала вдох.

— Смотри. Он развернул меня лицом к улице. — Вон тот билборд. С рекламой шин. Какого он цвета?

— Я… что?

— Цвет, Вероника. Назови. — его голос был твердым, не допускающим возражений.

— Зеленый… Ярко-зеленый.

— Хорошо. Чем пахнет?

Я сделала еще один судорожный вдох.

— Выхлопами. И… кофе. Из булочной за углом.

— Правильно. Что ты слышишь?

— … Сирена. Далеко. И… гул машин.

Марк не отпускал мою руку, пока заставлял каталогизировать реальность. Он заземлял меня. Точно так же, как я заземляла своих пациентов. И это работало. Земля перестала уходить из-под ног. Дрожь в ногах стала утихать. Я растерянно посмотрела на него. Марк все еще хмурился, внимательно вглядываясь в мое лицо. И впервые за все это время… я почувствовала себя в безопасности. Этот человек, чьи слова только что чуть не убили меня, стал единственным, кто смог вытащить меня из этого кошмара.

— Лучше? — тихо спросил он.

Я смогла только кивнуть. Я смотрела на него с… да, это была благодарность.

Он вздохнул. Его хватка на моей руке ослабла, но он не отпустил.

— Ты невероятная, Вероника, — сказал он, и в его голосе не было ни капли лести. Просто констатация. — Умная, глубокая… Но ты сгоришь дотла, если не будешь осторожна.

Я хотела что-то ответить. Сказать, что он не понимает. Но он не дал мне и шанса. Он шагнул ближе. И поцеловал. Это не было похоже ни на один поцелуй в моей жизни. Это было ни нежностью, ни страстью. Это было… как отчаяние. Быстрый, жесткий, почти болезненный поцелуй. Как будто Марк пытался заставить меня замолчать хотя бы на секунду. Вдохнуть в меня жизнь.

Поцелуй длился всего мгновение, прежде чем Марк отстранился, лишая меня такого нужного и чувственного тепла. Он выглядел шокированным. Смущенным. Как будто сам не ожидал, что сделает это.

— Я… — начал он. — Мне…

Он не договорил. Резко развернулся и, не сказав больше ни слова, почти бегом скрылся в дверях клиники. Я осталась стоять на холодном ветру. Мои пальцы коснулись горящих губ. Внутри меня неожиданно что-то рухнуло. Человек, который только что описал моего монстра. Человек, который только что спас меня. Он поцеловал меня. Я не знала, чего бояться больше: его проницательности или его близости.

Еще неделю я не прикасалась к диктофону.

Он лежал на столе, под настольной лампой, как крохотная черная капсула, способная взорвать хрупкий покой целого мира. Иногда, проходя мимо, я чувствовала, как взгляд цепляется за его блестящую кнопку, и сердце делало лишний удар. Пыль оседала на корпусе, тонкий слой серого спокойствия, которое я боялась нарушить.