Книга Красные чернила смерти, страница 6 – Вероника Шэн, Ангелина Шэн

— Ёнсик!

Они кинулись к нему, но внезапно Мин тоже захрипел и упал на колени, хватаясь за горло.

— Нет… Не хочу… – просипел он.

Дохён отшатнулся, прижавшись спиной к стене, и обессиленно сполз на пол. Он безотрывно смотрел на задыхающихся друзей и видел, как на их шеях появляется краснеющий след.

В ушах продолжал звенеть веселый смех, резкий запах цитруса пропитал все вокруг, вызывая тошноту, а на стенах вдруг появилась плесень, зелено-черными пятнами разрастаясь от пола к потолку.

Ёнсик, а следом и Мин замерли на полу. Тишина заволокла квартиру, заткнула Дохёну уши. Он закрыл глаза, тяжело дыша, вновь открыл их, но трупы его друзей никуда не делись.

Этого не может быть. Не может быть. Не может…

Из груди Дохёна вырвались рыдания, он начал задыхаться, но его душил не призрак, его душили горечь, ужас и отчаяние.

«Хочешь жить?»

Дохён едва не подскочил, услышав в голове вкрадчивый голос. Мелодичный и чистый, он внушил ему такой ужас, как если бы рядом с ним зарычал дикий зверь.

Внезапно Дохён почувствовал, как его руки против воли поднялись, как пальцы легли ему же на горло и крепко сжали, пока еще не перекрывая дыхание.

«Или хочешь умереть?»

— Я не хочу умирать, – выдавил он.

Голос в голове приглушенно рассмеялся. Дохён почувствовал, что его руки больше ничто не держит, и резко опустил их, спрятал за спиной, сцепив пальцы, словно это могло помочь. Затем он пересилил себя и поднял взгляд, пытаясь все же не смотреть на мертвых друзей, и тогда увидел темные очертания девушки в застекленной дверце шкафа напротив. Дохён не мог разглядеть ее в деталях, как в зеркале, но был уверен, что девушка улыбается. И стоит прямо над ним.

«Я оставлю тебя в живых, – сказала она. – Но при одном условии».

Ритмичные звуки барабана, подхватываемые ветром, штормовыми волнами разливались по воздуху и, сплетаясь с монотонной песней, затопляли голову, не оставляя места ни для одной мысли, размывая их, пока те полностью не теряли четкость. А потому не получалось разобрать даже слов: последние силы уходили на то, чтобы не потерять связь с реальностью, отчего-то до дрожи тонкую и хрупкую.

Бой барабана становился все быстрее, слова срывались с губ незнакомки все стремительнее, ее движения, сопровождаемые вспышками белого, синего и красного, казались все резче. Все чаще начинало биться сердце, вместе с кровью разгоняя по телу панику.

Вдруг все в одно мгновение стихло, а глаза затянуло мраком. Лишь тонкие серебристые нити лунного света, натянутые от щелей в деревянных стенах до земляного пола, слабо разгоняли тени. Настолько слабо, что сперва возможно было разобрать лишь общие очертания предметов: разного размера ящики, бесформенные мешки… Вдруг что-то на полу едва заметно зашевелилось. Ужас смазал все перед глазами, превращая странное непонятное помещение в сплошное черно-серое пятно. Хотелось сбежать, но нити лунного света будто пришили меня к полу, не давая шевельнуться, не давая отвести взгляд.

Движение повторилось, и бледным разводом по грязно-серому полотну мелькнула чья-то рука. Покрытая царапинами и землей, очень тонкая, как у ребенка, но слишком уж длинная.

Кто-то лежал на полу.

Зловещая картина вдруг приблизилась почти к самым моим глазам, и я увидела тощую фигуру, сжавшуюся на полу, обессиленную. Несмотря на пугающую худобу, было ясно, что это мужчина, но спутанные грязные волосы спадали на лицо и не давали понять его возраст.