Книга 280+1. Из клетки на свободу, страница 38 – Аня Свободная

Я ходила на психотерапию. Первая терапевтка — Анна Шмидт (декабрь 2026 – декабрь 2028). Немка, 52 года, специалист по травме насилия. Работала с беженцами и жертвами домашнего насилия. Первая сессия — я сидела и молчала 50 минут. Она тоже молчала. Потом сказала: «Ты не обязана говорить. Мы просто посидим». Сессии — раз в неделю. Потом реже. Терапия была долгой — психолог, таблетки, группы. Лиза ходила со мной на сессии, сидела в коридоре, ждала. Когда я молчала неделями, она не давила — просто была рядом, готовила кофе, резала фрукты, рассказывала о море в Тель-Авиве, о солнце, о нормальной жизни. «Огонь мой», — шептала я ей иногда, и она улыбалась криво: «Твой огонь не потухнет никогда».

Полгода она была моим якорем — сестра не кровная, но по духу. Без неё не выжила бы. Когда я начала говорить снова, улыбаться чуть, она сказала: «Tвоя жизнь возвращается. Моя тоже».

У меня было три попытки суицида. Первая — с помощью таблеток — я их спрятала, но Лиза нашла. Вторая — балкон 7-го этажа — Лиза успела схватить за руку. Третья — просто перестала есть. Попала в клинику. Терапевт Анна Шмидт потом говорила: «Ты не хотела умереть. Ты хотела, чтобы боль прекратилась». Лиза не оставляла меня одну. Днём — терапия, прогулки, тишина. Ночью — держала руку, когда я кричала во сне.

Я рассказывала ей все по кускам. Сначала — про похищение, подвал, наготу, жажду. Потом — про секс. Первый раз. Оральный. Каждый день. Она держала за руку. Говорила: «Рассказывай. Я выдержу». Про ток — рассказала последним — после третьей попытки суицида (весна 2027). Я рыдала: «Он включал ток. Несколько раз. Я думала — умру». Лиза молчала. Потом сказала: «Ты сильнейшая. Я бы убила его».

Я рассказывала ей и о наших разговорах. Лиза была в ярости: «Как он смел говорить о свободе? Тебе? В плену? Монстр в интеллигентской маске. Я ненавижу его ещё сильнее – за эти разговоры фальшивые».

Лиза плакала иногда по ночам — я слышала. Но утром улыбалась: «Мы справимся, сестрёнка». Когда были вспышки воспоминаний, она говорила: «Дыши. Ты свободна. Он — в клетке. Теперь».

Когда я окрепла и устроилась на работу, Лиза вернулась в Израиль, но я продолжала снимать эту квартиру. Лиза прилетала часто. Берлин стал моим убежищем — благодаря ей. Она спасла меня не только в Берлине. Спасла, отдав часть своей жизни. И за это я люблю её вечно. Как сестру. Как огонь, который не гаснет.

Немного придя в себя, я прочитала некоторые публикации, которые выходили в России по «делу монстра из Подмосковья», как его стали тогда называть. Некоторые публикации были вполне адекватны, например:

Москва, 4 сентября 2026 года — В Подмосковье задержан 37-летний мужчина, подозреваемый в похищении и длительном удержании 22-летней девушки. По данным следствия, жертва провела в плену у маньяка почти 10 месяцев — 280 дней ужаса в подвале частного дома.

Похищение произошло в ноябре прошлого года в Москве. Девушка, студентка журфака, исчезла по пути домой с подработки. Полиция долгое время не могла выйти на след преступника, несмотря на активные поиски. Прорыв случился на этой неделе: жертва смогла бежать и обратилась в полицию. По её показаниям оперативники нашли дом в лесном массиве недалеко от базы отдыха «Солнечная».

В подвале дома обнаружена самодельная клетка, цепи, устройства для пыток и другие улики. Преступник, бывший IT-специалист, жил уединённо и тщательно заметал следы. Он был задержан на месте — не оказал сопротивления.