Книга 280+1. Из клетки на свободу, страница 36 – Аня Свободная

Он был дома. Один. Спал. Когда ворвались — не сопротивлялся. Поднял руки, молчал. Глаза — пустые. Его арестовали на месте. Он не сказал ни слова.

Его допрашивали трое суток. Он признался во всём. Дом обыскали. Нашли всё. Клетку. Прибор для пыток током. Трос. Камеры. Записи. Диск с фото.

Ко мне приехали мама из Тулы и сестра Дарья из Петербурга. Они долго расспрашивали меня и плакали. Подруга Лиза, вдвоём с которой мы снимали квартиру до похищения, прилетела сразу, как только узнала, что я на свободе.

Дело было громкое. СМИ писали: «Монстр из Подмосковья», «280 дней ада». Я не давала интервью. Молчала. Лиза охраняла меня от назойливого внимания.

Отец похитителя узнал об аресте из новостей. Приехал в Москву, пришёл в СИЗО один раз. Сказал сыну: «Ты — позор нашей семьи. Я тебя больше не знаю». Отрёкся от сына публично, не ходил на заседания.

Суд был закрытым — из-за характера преступлений (похищение, истязания, изнасилования, сексуализированное насилие). 12 заседаний. Я не была ни на одном. Я дала показания заранее — в кабинете следователя. Сказала: «Я не хочу его видеть. Я хочу, чтобы он исчез из моей жизни навсегда». Я рассказала все про похищение, укол, клетку, цепь, пытку током, унижения, сексуальное насилие, голод, солёную воду, мои крики на записи, трос наверху, камеры и датчики для контроля.

Но про то, что он говорил о политике я не упомянула. Потому что соглашалась с ним. В России в 2026 году это мог бы быть дополнительный удар. Могла сказать — чтобы ему сильнее досталось. Но не сказала. Не из жалости — из правды. Политика не имела отношения к его преступлению, взгляды же его с моими совпадали. А подставлять под незаслуженный удар даже его я не хотела — пусть отвечает только за то, в чем виноват по-настоящему.

Его обвинили по ст. 126 УК РФ (похищение) — до 5 лет, в особых случаях до 12 лет, ст. 117 (истязания) — до 7 лет, ст. 132 (насильственные действия сексуального характера) — от 3 до 6 лет, в особых случаях — до 10 лет и ст. 131 (изнасилование) — от 3 до 6 лет, в особых случаях — до 10 лет. Доказательствами были мои показания, фото и видео с его дисков, его и моя ДНК, следы пыток током, результаты медицинской экспертизы, его дневник (полный, с диска — он сам выдал пароль), дом, клетка, инструменты для пыток, трос и наручники.

Он признал вину полностью. С первого дня. Как мне стало известно, на суде стоял и говорил: «Я виновен во всём. Не прошу снисхождения. Я сделал это. Я монстр».

Судья спросила: «Почему вы это делали?»

Он ответил: «Я хотел быть богом. Для одного человека. И стал дьяволом».

Суд был жёстким и справедливым. Приговор был оглашен 19 февраля 2027 года: 19 лет колонии строгого режима.

Моя подруга Лиза, с которой мы жили вместе по похищения, была общественной активисткой и занималась помощью женщинам — жертвам домашнего насилия. Ее характер можно было описать словом «огонь». В 19 лет у нее был парень старше нее — однажды он запер её в квартире на неделю. Она пережила побои и унижения. Не подвал, не клетка, как у меня — но все-таки ад, разрывающий душу день за днём. Убежала — с синяками, слезами и вечной яростью внутри. Её огонь зажёгся тогда. Спасла себя — и пошла спасать других. Их потом были тысячи. Это стало делом ее жизни.