Книга Пока не погаснет последний фонарь. Том 2, страница 80 – Вероника Шэн, Ангелина Шэн

— Думаю, смысла бродить по улицам и долго искать место для сна нет, все равно вокруг одно и то же. Можем остановиться здесь, – сказал Хасэгава, кивнув в сторону распахнутых дверей небольшого кафе.

Я пару мгновений не отвечала, испытывая неуверенность, но все же призналась:

— Я бы хотела поискать друзей. Может, все же удастся встретиться с ними… где-то здесь.

Я с трудом сдержала печальный вздох.

— Хорошо, – просто сказал Хасэгава. – Тогда пойдем туда, куда нас поведет интуиция.

Я посмотрела на него с благодарностью, постаравшись спрятать удивление.

— Этим вы напоминаете мне Йоко.

— Чем? – Хасэгава приподнял бровь.

— Отзывчивостью, – пояснила я.

— Все равно здесь больше нечем заняться. – За таким ответом Хасэгава, казалось, попытался скрыть смущение. – Но сначала можем передохнуть и перекусить.

Мы устроились на уцелевших пластмассовых стульях перед заброшенным кафе и молча перекусили выигранной едой.

А после вновь отправились бродить по городу, и, как сказал Хасэгава, вела нас лишь интуиция. И чем больше времени проходило, тем быстрее таяла и без того слабая надежда встретиться с друзьями…

И все мрачнее становилось на душе.

Небо стремительно темнело, словно соревнуясь с тучами внутри меня, а солнце опускалось к горизонту, окрашивая облака в насыщенно-оранжевый цвет, контрастирующий с чернильной синевой над нашими головами. К этому моменту мы с Хасэгавой оказались на краю города, совсем близко к полю с фонарями.

— Мне нравится смотреть на них, – признался Хасэгава.

— А у меня этот вид вызывает скорее тревогу, – вздохнула я.

Пространство, границы которого тонули в черноте и тумане…

Около половины синих андонов уже погасли, подсказывая, сколько страшных историй уже подошли к концу. Каждый раз, когда люди оставались в живых после кайдана, на этом поле гас один бумажный фонарь…

Это был медленный обратный отсчет от ста к одному. Вот только отсчет… до чего?

Свечение было уже не таким ярким, как в ночь, когда я пришла к полю впервые. Тогда темноту и туман прорезало намного больше синих огней. Но поле по-прежнему казалось пугающим, даже жутким. От бумажных фонарей исходила зловещая атмосфера чего-то нереального, чего-то неправильного.

Чего-то опасного.

Это голубоватое свечение, казалось, шло прямиком из мира мертвых.

— Наверное, дело в том, что все в этом городе кажется мне декорациями. Какой-то… иллюзией. Обманом, – сказал Хасэгава. – А что хуже всего, создается впечатление, что время застыло и ты – в ловушке, обездвижен. Как насекомое в янтаре. Но когда видишь это поле… Убеждаешься, что из этой ловушки есть выход. Убеждаешься, что время идет и что-то все-таки меняется. Эти фонари, которые гаснут после каждой завершенной истории, показывают, что мы можем выжить.

Он вздохнул и покосился на меня со смущенной улыбкой.

— Только не думай, что я сошел с ума.

Я покачала головой, размышляя над словами Хасэгавы, которые странно отозвались внутри меня. Я поняла, что он имел в виду.

— Меня тревожат эти фонари, потому что мне они кажутся обратным отсчетом… – тихо произнесла я. Почувствовав, как во мне начала подниматься волна страха, я решила сменить тему. Я не была уверена, что из этого города есть выход. Какой-то, помимо… смерти. А потому не хотела вновь думать над этим, не хотела потерять надежду вырваться и вернуться к привычной жизни. – Вы поэтому были рядом с фонарями, когда мы… когда я впервые набрела на это поле?