Книга Пока не погаснет последний фонарь. Том 2, страница 77 – Вероника Шэн, Ангелина Шэн

— А вы до этого когда-нибудь теряли сознание?

— Нет.

Я задумалась. Араи и Ивасаки попали в аварию. Я тоже. Йоко потеряла сознание в больнице, а Эмири – в школе. Хасэгава шел домой после работы…

— А что насчет тебя? – спросил Хасэгава.

— Кажется, я попала в аварию. Я плохо помню, потому что задремала, а моя подруга разбудила меня за несколько секунд до того, как мы с кем-то столкнулись.

Лицо Хасэгавы на мгновение помрачнело.

— Надеюсь, в реальном мире ты не пострадала.

Я пожала плечами, но мне и самой было интересно и… страшно узнать, что со мной случилось.

— Вы думаете, он еще существует? – спросила я и поморщилась. – Это такой странный вопрос…

— Я понял, о чем ты, – кивнул Хасэгава. – И уверен, что наш мир еще существует. В это сложно поверить, но, как оказалось, ёкаи не выдумка. Я думаю, мы каким-то образом попали в их мир. Значит, можем и вернуться в свой.

— Знать бы только как, – пробормотала я.

— Узнаем, – ободряюще ответил Хасэгава, и я услышала в его голосе стальную уверенность. – Не хочу оставаться здесь до конца своих дней.

Я кивнула. После таких уверенных слов Хасэгавы мне почему-то стало спокойнее.

Несмотря на нескончаемый круговорот тяжелых мыслей, я все-таки смогла уснуть и более или менее восстановить силы. Физически я чувствовала себя намного лучше, чем после нападения, но внутри… Меня разрывали страхи и переживания.

На следующий день, перекусив тем, что осталось от припасов Хасэгавы, мы отправились на поиски очередного минка, чтобы сыграть в азартную игру.

Это не заняло много времени. Не больше пятнадцати минут – и впереди показался традиционный домик с приглашающей вывеской.

Стоило зайти внутрь, как меня охватило… Странное ощущение, описать природу которого было сложно. Но когда мы с Хасэгавой сели на татами перед столиком с тремя шкатулками, я поняла, что именно выбило меня из колеи.

Я словно… привыкла.

Да, я все еще нервничала и переживала перед азартными играми, но уже далеко не так сильно, как в самом начале. Поход в подобные минка стал похож на поход за продуктами в магазин. Некой обыденностью.

И это напугало меня.

Хасэгава выбрал шкатулку с гейшей и шкатулку с кои. Я лишь успела заметить, какую ставку он сделал.

— Рисование? – удивилась я, и Хасэгава пожал плечами. – Вы умеете рисовать?

— Да. Я люблю рисовать. Моя мама была художницей. Папа всегда восхищался ее талантом и в память о ней отправил меня на художественные занятия, когда я был еще совсем маленьким.

Я тут же пожалела о своем вопросе и, не зная, что сказать, лишь кивнула. В этот момент на столике возник свиток, на котором я увидела иероглифы.

— Разгадайте шифр, – прочитал Хасэгава.

— Хм… – протянула я.

В голове вспыхнуло воспоминание о том, как мне пришлось расшифровывать мелодию. Это был наш первый кайдан – мой и Минори. Вспомнив о подруге и ощутив ледяной укол в груди, я невольно притронулась к карману, в котором носила ее кольцо.

«Думай», – мысленно приказала я себе. Отвлекаться нельзя – песочные часы на столике недвусмысленно отсчитывали наше время.

На бумаге были выведены иероглифы:

名秋 / 実火 / 百桃 / 困今 / 実火 / 五一 / 中都お.

— Что бы это значило? – начал размышлять Хасэгава. – Если это шифр, должна быть система, что-то общее.

— В этой строке, скорее всего, зашифрованы семь иероглифов, – заметила я. – Предложенные иероглифы сами по себе расположены бессмысленно… Но разделены чертой по парам. Думаю, каждая пара иероглифов подразумевает какой-то другой.