Книга Пока не погаснет последний фонарь. Том 4, страница 181 – Вероника Шэн, Ангелина Шэн

И вот я увидела его, уже плывущего ближе к поверхности, а немного глубже и все же совсем близко – зеленоватые руки нумагодзэн.

Хасэгава с тревогой на лице махнул рукой, веля мне уплывать, но почти тут же подплыл ко мне достаточно близко и, схватив за запястье, потянул вверх.

Мы одновременно вынырнули из пруда, я вновь тяжело задышала, но тут же начала грести к мосту. Он был так близко, всего в двух-трех метрах. Хасэгава рядом хрипло дышал, тоже спеша к мосту.

— Быстрее… Пока не схватила снова, – поторопил он.

Тут на мосту показался Кадзуо. Он подбежал к перилам с ужасом на лице и почти врезался в них.

— Только не прыгай! – будто через силу выкрикнул Хасэгава и закашлялся. – Помоги Хинате-тян!

Мне тоже показалось, что первым порывом Кадзуо было броситься в воду, но он сдержался и поступил разумнее: перелез через перила и протянул мне руки, а затем помог взобраться на мост. Убедившись, что я крепко стою и держусь за перила, Кадзуо протянул руку Хасэгаве.

Я опустилась на доски моста, пытаясь прийти в себя и восстановить дыхание. Тем временем Кадзуо уже помог выбраться Хасэгаве. Не успела я даже глянуть в их сторону, как раздался испуганный крик Кадзуо:

— Исао!

В голосе Кадзуо было столько страха и неверия, что я тут же посмотрела на Хасэгаву… И увидела, что его рубашка на уровне живота вся пропиталась кровью.

— Хасэгава! – вскрикнула я и, подскочив на ноги, кинулась к нему.

Он тяжело осел на мост, уперевшись спиной в перила, и приложил руку к ране на животе. Его пальцы тут же окрасились в алый. Хасэгава усмехнулся, хотя на его лице были отчетливо видны следы сдерживаемой боли.

— Не волнуйся, Хината-тян… Это моя…

— Замолчи! – велела я, но в моем голосе был ужас, а не злость, хотя я была готова и разозлиться. – Даже не думай повторять, это не смешно!

На последних словах мой голос задрожал. Я не знала, что делать. Я почувствовала себя такой беспомощной. Я не могла поверить, что кого-то из нас ранили… Что Хасэгава действительно истекает кровью, раненный когтями нумагодзэн. Это не могло быть правдой. Не после всего того, через что мы прошли.

— Исао… Ты ранен, – шокированно сказал Кадзуо, с ужасом смотря туда, где под порванной окровавленной рубашкой скрывалась рана Хасэгавы.

— Все в порядке, – отмахнулся тот и на мгновение поджал губы. – Ничего такого.

— Да ты издеваешься, – процедил Кадзуо, но его голос надломился. Он прикрыл глаза и, взяв себя в руки, уже спокойнее, но настойчиво спросил: – Ты можешь идти?

Хасэгава неопределенно качнул головой, и тогда мы с Кадзуо попробовали поднять его, но это принесло ему еще бо́льшую боль, и он вновь осел на доски.

— Видимо, не могу, – невозмутимо заключил Хасэгава.

Я потянулась к карману, чтобы вытащить телефон, но поняла, что потеряла его в воде.

— Кадзуо, телефон! – нервно попросила я.

Он тут же передал мне свой телефон, и я чуть не выронила его: так дрожали мои пальцы. Но я все-таки сумела набрать номер скорой… И тогда поняла, что связи нет.

— Нет связи! – ошеломленно выдохнула я и едва не отшвырнула телефон оттого, какая злость меня охватила. Злость эта была смешана с отчаянием, а также с упрямством.

Мы не можем позволить Хасэгаве умереть.

— Вы… вы погасили свои фонари? – спросил тот, пристально посмотрев на Кадзуо, а затем на меня. Переведя взгляд обратно на Кадзуо, Хасэгава уже требовательнее повторил: – Погасили?