Книга Пока не погаснет последний фонарь. Том 4, страница 63 – Вероника Шэн, Ангелина Шэн

— Они и там любили все традиционное, – хмыкнула Эмири. Кадзуо покосился на нее, но уточнять ничего не стал.

— А еще ведь именно шестнадцатого августа проходит Окури-би, – вспомнила я. – Ритуал, когда на закате люди зажигают фонари или костры, чтобы указать душам путь обратно в мир мертвых.

— Все время эти фонари… – неприязненно вздохнул Хираи. – Надеюсь, нас завтра ночью провожать на тот свет не придется.

Никто не ответил, и на наш стол вновь опустилась гнетущая тишина. Мы все пытались осознать и принять услышанное.

Мы проснулись в первый день Обона, а теперь, в его разгар, стали жертвами ёкаев… Сначала была сотня страшных историй, которую отсчитывали фонари, а теперь – сотня шагающих по Токио ёкаев, которые идут на свет все тех же фонарей.

Это действительно не походило на совпадение.

— Тогда… мы должны дожить до утра семнадцатого августа? – предположил Ивасаки, оглядев всех нас. – Должны пережить все истории, в которые окажемся втянуты, и не попасться ёкаям, гуляющим ночью по Токио?.. Тогда все закончится?.. Или какие здесь правила?

Никто не ответил, ведь никто не знал ответа. Но почему-то… Почему-то я сомневалась, что все так просто. Конечно, пережить еще два дня и две ночи, во время которых мы будем мишенями для ёкаев, – это не просто, и все-таки… Что-то подсказывало мне: тут другое. Но что именно?

— Еще кое-что… – протянула я. – Эти истории. В них можем попасть только мы? Или другие люди тоже? Например, станция Кисараги. – На этих моих словах Кадзуо покачал головой. – Там появились лишь мы и еще два бывших участника кайданов. Значит, остальные люди в безопасности? Из тех, кто рядом с нами?

Представив, что мои родители могут из-за меня столкнуться с чем-то сверхъестественным, например с той же Тэкэ-тэкэ, я мгновенно очутилась на грани паники, но, глубоко вдохнув и медленно выдохнув, взяла себя в руки. Ужас показался мне притаившимся зверем, выжидающим подходящего момента, чтобы наброситься на меня и растерзать.

— Только не это! – Йоко в испуге прижала ладони к щекам. – Я не могу так рисковать! А что, если наши близкие окажутся под угрозой?.. Нет, пока все это не закончится, я и близко не подойду к сестре с братом и к маме.

— Не волнуйся, Йоко-тян, еще не факт, что другим людям что-то действительно угрожает, – мягко произнес Ивасаки.

— Да, но говорю же, я не могу так рисковать, – прошептала она. – Нас же затягивает в чужие истории…

— Согласна, – кивнула я. – Я не прощу себя, если с моими родителями что-то случится.

— Тогда просто не приближайтесь ни к кому из тех, за кого волнуетесь, – безразлично пожал плечами Хираи. – В чем проблема?

— Проблема в том, что в таком случае им нельзя возвращаться домой, – неприязненно отозвался Ивасаки. – Но вот Йоко-тян живет с братом, сестрой и мамой, Хината-тян и Эмири-тян – с родителями… Сам-то ты, видимо, ни за кого не переживаешь, да?

Хираи смерил Ивасаки потемневшим взглядом.

— Я живу отдельно, и мои родители не будут беспокоиться, если я не стану связываться с ними какое-то время, – холодно ответил он. – А со старшим братом… мы не общаемся.

— Где живешь? – поинтересовалась Эмири, и Хираи взглянул на нее, вскинув бровь:

— Что?.. Рядом со станцией «Сибуя».

— Наверное, полчаса ехать, – подумав, прикинула Эмири. – С одной пересадкой на линию «Хандзомон»^[8].