Книга Пока не погаснет последний фонарь. Том 4, страница 89 – Вероника Шэн, Ангелина Шэн

Я недовольно посмотрела на нее и хотела было ответить… но не стала поддаваться измождению и нервозности, которые подпитывали мою вспыльчивость.

— С Сукима-онной встречаться я не собираюсь, – вместо этого заявила я, и Ивасаки вздрогнул.

Наконец мы и правда пусть и временно, но закрыли эту болезненную тему. Хираи ушел в свою комнату, сказав, что то, как именно мы распределим оставшиеся, ему безразлично. Мы же решили, что я, Йоко и Эмири займем вторую спальню, а Ивасаки и Кадзуо – гостиную.

Араи напомнил, что ему сон не нужен. И добавил, что все равно на какое-то время нас покинет. Уточнять, куда именно и зачем он пойдет, никто не стал. Йоко решила не терять времени и посвятила Араи в суть происходящего. Рассказала, что вместе с концовкой придуманного нами сотого кайдана ао-андон оживил и наши страшилки, рассказала про те из них, которые мы уже пережили. А также поделилась догадками по поводу связи происходящего с Обоном и Хякки-яко. На этом моменте к рассказу Йоко присоединился Ивасаки, но, говоря с Араи, не смотрел ему в глаза. И я подумала, что все это время он хотел поговорить о чем-то другом… но не решался.

Я не могла этого выносить.

Ведь, с одной стороны, понимала Ивасаки: мне и самой хотелось поговорить с Араи, но не хватало… чего, смелости? Решительности?

С другой стороны… Ивасаки было куда тяжелее. Ведь он знал Араи дольше, их связывало общее прошлое. Да и к тому же… если я раскаивалась из-за своего пусть и своеобразного, но все же общения с Хасэгавой… то Ивасаки – я это знала – винил себя в смерти Араи.

Те слова, что в порыве гнева, охваченный ненавистью и жаждой мести, бросил Араи…

«Может, если бы ты и твои друзья лучше выполняли свою работу, этого бы не произошло».

Ивасаки наверняка не забыл их. И возможно, считал, что Араи действительно винит его в своей смерти. А ведь Ивасаки и так уже мучился от угрызений совести из-за смерти напарника и друга. А теперь еще и это…

Я, воспользовавшись тем, что все оказались более или менее заняты, отнесла во вторую спальню свой рюкзак.

Двуспальная кровать, столик с лампой, дверь в узкий шкаф и довольно большое окно с плотными шторами – комната была чистой, но необжитой.

На кровати сидела Эмири с книжкой в руках. Сначала я даже удивилась, а потом заметила рядом с ней невысокую стопку других книг.

— Что-то остается неизменным в любых обстоятельствах, – негромко заметила я.

Сев рядом, я положила подбородок на сцепленные пальцы и уставилась в пустоту. Мне нужно было подумать: что произошло, происходит и может произойти. Но одновременно я чувствовала – размышления эти очень опасны…

Или же я просто не хотела в них углубляться? Не хотела ворошить болезненные воспоминания и тонуть в непонимании? Непонимании, что теперь делать и как все исправить.

Даже если мы переживем Обон и чудовища покинут наш мир вслед за окончанием парада… что-то останется таким, каким было.

Непоправимым.

Смерть Араи. Его жажда мести. Прошлое Хасэгавы. Его непростые отношения с Кадзуо. И потеря Кадзуо всех связывающих нас воспоминаний…

— Хираи дал мне эти книги, – сказала, вырывая меня из трясины тяжелых мыслей, Эмири. – Хоть какая-то от него польза. Только у него странные вкусы. Из пяти книг, которые он мне дал, три – по высшей математике. Хотя, может, Хираи так надо мной подшутил? Тогда это уже проблемы с чувством юмора. Но зачем ему столько книг по математике?