Книга Роза и Терновник, страница 111 – Алла Касперович

Одежда на нем и правда очень быстро высыхала, но он не особенно обращал на это внимания. Уже в графской спальне Розамунд сказала:

— Это потому что твоё тело горячее, чему у других людей.

— Это… – Майкл дотронулся до своей щеки, но, разумеется, ничего необычного не почувствовал. – Это неприятно?

Графиня встала перед ним, мягко улыбнулась, положила свою ладонь на его, прежде чем поцеловать, и произнесла почти в самые губы:

— Мне в тебе всё нравится. Всё без остатка.

Буря эмоций захватила графа, захотелось стиснуть жену в объятиях и целовать, целовать, целовать… Он мечтал в эту же секунду избавить от одежды и себя, и её – и вовсе не для того, чтобы тут же надеть другую, – но с неимоверными усилиями сдержался и даже сумел себя заставить прервать поцелуй.

— Любовь моя, давай ты сначала переоденешься. Я помогу.

По-хорошему следовало бы дождаться Долли, она в любое мгновение могла прийти – её отправили на кухню за горячим чаем, – но Майкл опасался, как бы жена не заболела. Увы, он не единожды видел, как от, казалось бы, обыкновенной простуды, люди умирали.

— Хорошо, – не стала спорить Розамунд, отодвинулась от него немного и стала так, чтобы ему удобнее было её раздевать.

Майкл сглотнул и принялся про себя считать до десяти – недавно выучился и теперь был безмерно рад, что мог применить новые знания, пусть и столь необычным способом. Когда на супруге осталась одна лишь сорочка, он внезапно остановился и нахмурился.

— Майкл, что такое?

— Светится. Твоё родимое пятно стало светиться сильнее, его теперь и через ткань видно.

— Я ничего не ощущаю, – покачала головой она. – Как думаешь, а остальным видно? Долли ведь мне помогает одеваться.

— Не думаю. Свет всё-таки магический. Но и мы с тобой не знаем, кто ещё способен такое видеть. Давай так: временно твоей горничной побуду я.

— Долли такой расклад вряд ли обрадует! – не удержалась от смешка графиня.

— А я на всё и не претендую! – с улыбкой возразил он и, склонив голову, поцеловал кончик её носа, заставив её тихонько рассмеяться от счастья. Пятно светится? Какая мелочь! – Вряд ли у меня получится делать тебе такие же красивые причёски.

— У Долли талант, – подтвердила его слова Розамунд. – Не всякий столичный парикмахер мог бы с ней сравниться.

Они как раз успели полностью сменить одежду – граф тоже переоделся, чтобы не вызывать подозрений, – когда в дверь постучали. Долли принесла поднос с большим чайником, двумя чашками и… горой разнообразного печенья.

— Миссис Гастингс просила, чтобы вы оценили и выбрали то, которое вам больше понравится, – передала горничная, а затем хитро прищурилась. – Мне кажется, она ревнует. Пастор Сэмюель как-то после проповеди своё печенье раздавал, так и она попробовала. С тех пор всё не может успокоиться – хочет превзойти.

Её рассказ развеселил графа и графиню и за чаем они умудрились попробовать всё, однако пришли к неутешительному для миссис Гастингс выводу: её печенье всё ещё недотягивало до того, что пёк викарий.

— Всё очень вкусно, – поведала Розамунд, когда горничная, ненадолго отлучившись, снова вернулась по звонку. – Вот эти три нам с Его Светлостью понравились больше всего.

— А?.. – открыла было рот служанка.

— Сэм пока побеждает, – виновато развёл руками граф.

— Надеюсь, гонца без обеда не оставят! – хохотнула Долли и удалилась с подносом, когда ей сказали, что от неё пока больше ничего не нужно и она свободна.