Книга Роза и Терновник, страница 66 – Алла Касперович

— Ирвин, когда приходил ко мне отпрашиваться, сказал только, что его сестра серьёзно больна и может даже умереть, но я не помню, что бы он хоть что-то говорил о письме. Я отчего-то решил, что оно было. Не знаю, может, он сказал что-то такое… – Майкл только мотнул головой. – Не уверен. Если честно, я его тогда вполуха слушал. – Он погладил жену по ладони, которую всё это время держал в руках. – Я тогда только и думал, что о нашей с тобой ночной прогулке.

Щёки графини вновь украсили нежные розы румянца.

— Она была… – Розамунд запнулась, но всё же продолжила: – Она была прекрасна. – И мгновенно помрачнела, вспомнив всё, что произошло дальше. – До того, как мы услышали крик Мэри.

— Мы ещё наверстаем, дорогая, – пообещал он и поднёс её ладонь к губам, не отводя при этом взгляда. – Но мне пока не даёт покоя загадка с Ирвином, – признался он. – И твоя Мэри…

Розамунд вмиг побледнела, стоило ей вспомнить о горничной. Связана ли она с убийством смотрителя оранжереи? Если нет, то почему исчезла? А столовое серебро? Совпадение? Возможно… А если нет? И это письмо…

— Майкл, я тут подумала... Неплохо было бы осмотреть вещи мистера Уолтерса, – предложила графиня. – Может, там найдётся то письмо?

— Хорошая идея! – обрадовался он, а затем приуныл. – Только я не уверен, что их уже куда-нибудь не дели. Жаль, что мы не подумали взять их с собой, чтобы отдать сестре. Может, тогда бы и письмо нашлось.

— Но мы же не знали. – Розамунд потрепала его по руке. – По крайней мере, Эмме не нужно задумываться о похоронах – ты всё устроил.

Граф улыбнулся и запечатлел поцелуй на кончиках её пальцев.

Обратная дорога далась им намного сложнее. Погода, видимо, решила, что и так была слишком долго милостива, а потому на полпути небо стремительно затянуло тёмными, почти чёрными тучами, а следом раздался такой оглушительный гром, будто что-то взрывалось. Молнии сверкали одна за другой, прорисовывая небесный холст раскалёнными ветвями. Ливень начался не сразу, поэтому спешно удалось убраться подальше от деревьев, прежде чем дорогу затопило и карета стала замертво, увязнув колёсами в грязи.

Лошади испуганно ржали, но сбежать, как бы им ни хотелось, у них не было никакой возможности. Внутри кареты граф и графиня находились в относительной безопасности, чего нельзя было сказать о кучере.

— Иди к нам! – велел ему граф, высунувшись из окна.

— Да вы что, Ваша Светлость! – ахнул тот и замотал головой. – Никак нельзя!

— Всё можно! Иди скорее, промокнешь ведь!

— Всё в порядке, Ваша Светлость! У меня плащ хороший! Да и лошадей одних бросать нельзя!

— Ну как знаешь, – вздохнул граф и, вернувшись на место, закрыл окно. – Упрямый какой.

— Но он прав: лошадей нельзя оставлять. – Розамунд хмурила брови, ей тоже было жаль кучера, но чем ему помочь, придумать у неё не получалось.

Однако если граф и графиня сейчас ничего поделать не могли, то у Зеркальника имелись свои тайные способы. Пока ливень пытался вдолбить карету всё глубже в грязь, он, обнимая жену, чтобы той было как можно уютнее, прикрыл глаза и сосредоточился на том, чтобы незаметно – а это оказалось самым сложным – передавать немного своего тепла кучеру, а заодно и просушивать его плащ. И очень надеялся, что ничем себя не выдал.

Вскоре Розамунд задремала в объятиях мужа, но сам он позволить себе уснуть не мог, иначе помощь кучеру на этом бы и прервалась. Впрочем, время для сна всё равно пока не наступило. Майкл гладил супругу по волосам, по спине и радовался тому, что лицо её разглажено и кошмары не смеют к ней подступиться. Как бы ни грустно ему сейчас было на душе из-за того, что случилось с Ирвином и вокруг него, но граф, нет, Зеркальник, не мог не чувствовать себя счастливым. Что бы ни происходило снаружи, его Роза была рядом.