Книга Роза и Терновник, страница 83 – Алла Касперович

Майлз выбрал нужный момент и, когда Её Светлость закрыла глаза, просыпал над ней порошок и выждал целую минуту – более чем достаточно, но он перестраховался. И только тогда он взял со второго кресла небольшую подушку и приложил её к лицу графини. Он нисколько не сомневался, что она крепко спит – порошок работал безотказно.

Так отчего же идеальный план провалился?! Почему она не уснула? Такого не могло быть!

И что делать дальше, Майлз не представлял. Помочь ему было некому.

А вскоре в Эррингтон-парк примчался и его законный хозяин, а вместе с ним прибыл и старик викарий, прытью своей поразивший и престарелого Гофорда, и всех остальных слуг, встречавшихся на пути графа и пастора, когда они бежали к графине, хотя торопиться не было никакой необходимости – Его Светлость ещё в карете почувствовал, что супруге больше не грозила опасность. И всё равно Майкл места себе не находил от беспокойства. Он бы и из кареты выпрыгнул на ходу и побежал, если бы так было быстрее.

Сэмюель как мог отвлекал его разговорами, а заодно и удовлетворял собственное любопытство. Так он и выяснил, что на носовом платке, который граф всю дорогу не выпускал из рук, была вышита прелестная роза, каждый стежок Её Светлость сделала с любовью, отдав частичку своей души, оттого Зеркальник и мог чувствовать, если с его женой было что-то не так. Сэмюель и раньше слышал, да и что тут, видел, что предметы могут впитывать в себя чужие чувства, но никто не использовал их, как граф. Вероятно, оттого, что никто не был существом, жившим ранее по ту сторону зеркала. Ах, сколько же ещё предстояло узнать!

Майкла же не интересовало, что да почему. Всё, о чём он мог думать, – только о своей Розе. И как только карета остановилась перед главным входом, выскочил из неё и понёсся прямиком в дом, на ходу чуть не сбив Гофорда, услужливо открывавшего для господина и его гостя дверь.

Граф едва не выбил и дверь в спальню – та не сразу поддалась. А всё потому, что в эту же самую секунду за дверную ручку изнутри взялась Долли и задержалась, чтобы что-то сказать графине, а потому и тянула на её себя.

— Ваша Светлость! – ахнула горничная, отскочив в сторонку.

Не обращая никакого внимания на Долли, Майкл в несколько широких шагов оказался возле стоявшей у окна Розамунд, рывком притянул её к себе и крепко обнял, издав тихий стон облегчения.

— Как? Откуда? Гонца же только-только послали…

— Сердцем почувствовал, – пояснил Майкл, покрывая поцелуями её голову и лицо.

Пастор Сэмюель тактично закрыл дверь, не забыв позвать с собой в коридор и разрумянившуюся от увиденного Долли.

— А теперь, голубушка, – начал викарий, – расскажите мне, что тут произошло, пока нас с Его Светлостью не было.

— Майкл, ты меня сейчас задушишь! – воскликнула Розамунд, но не сделала ни единой попытки высвободиться из его крепких объятий.

А он всё продолжал целовать её, как если бы никак не мог поверить, что она и вправду в его руках, не ранена и даже, кажется, совсем не напугана.

— Со мной всё в порядке!

— Уверена? – Граф чуть отодвинулся и внимательно вгляделся в её лицо, но отпускать не спешил.

— Уверена, – кивнула она, а затем сама потянулась к нему и прижалась губами к его губам в лёгком поцелуе. – Я совсем не пострадала. Чего нельзя сказать о мистере Атткинсе. Я ему хорошенько физиономию разукрасила.