Книга Роза и Терновник, страница 90 – Алла Касперович

— Миледи, не знаю, как вы, – викарий, довольно, будто только что услышал наиприятнейшую для себя весть, улыбнулся и подошёл к графине, – а я ужасно проголодался. Вся эта, гм, особая работа постоянно вызывает у меня повышенный аппетит!

Розамунд нахмурилась, когда он произнёс «особая работа», но пока воздержалась задавать вопросы. Она предпочла бы, чтобы ей всё рассказали по порядку, а не выдавали сведения по крупице, а уже потом, если от неё утаят нечто важное, и приступить к расспросам. В любом случае, сегодня она должна всё выяснить.

— Я не голодна, но от чаю бы не отказалась. Майкл?

— Да, дорогая? – отозвался он, хотя мыслями однозначно был где-то далеко.

— Всё в порядке? – Розамунд склонила голову чуть набок и внимательно вгляделась в лицо мужа. Его сапфировые глаза лихорадочно блестели, а кожа пошла нездоровыми красными пятнами. – Ты не заболел?

— Нет, дорогая, я не болен, – слабо улыбнулся он, взял её ладонь и, нисколько не смущаясь пастора, поцеловал кончики её пальцев, а потом легонько их сжал и с видимым нежеланием отпустил. – Просто… Просто мне нужно тебе кое-что рассказать. И я надеюсь, что ты меня не возненавидишь.

— Возненавидеть тебя? – Глаза Розамунд округлились, ей в голову приходили разные мысли, но ни одна из них не приносила объяснения, за что его можно ненавидеть. Из недостатков у него была лишь тяга к транжирству, а с чрезмерным расточительством бывшая мисс Дарвуд уж точно могла справиться.

— Так-так! Что-то вы торопитесь! – Викарий привлёк их внимание к себе, потрясая перед ними кульком с прахом. – Такие разговоры здесь лучше не вести, иногда сюда заходят прихожане, а нам лишние уши точно ни к чему. Давайте-ка мы с вами зайдём в дом, я заварю чаю, мы съедим немного моего печенья… Его Светлость не рассказывал вам, миледи, какое вкусное печенье я пеку?

— Не успел, – пробормотал граф, – не до того было.

— Вы печёте печенье? – воскликнула графиня. Самой же ей показалось, что новость о том, что пастор Сэмюель любит постоять у печи, поразила её едва ли не больше, чем всё остальное, случившееся за день.

— Ещё какое! – Викарий весь раздулся от гордости. – Не говорите миссис Гастингс, но в том, что касается печенья, ей со мной не тягаться.

Так за разговорами о еде и хорошем чае они и вошли в дом. И графиня вновь подивилась богатому и добротному убранству. Кто бы мог подумать, что служители Господни живут в подобной роскоши. Правда, дело по-видимому было в самом пасторе Сэмюеле.

Как и обещал, он напоил графскую чету превосходным чаем и угостил их печеньем, к которому, к слову, граф едва притронулся.

— Ну что ж! – сытым котом улыбнулся викарий. – Теперь можно и поговорить.

«Наконец-то!» – подумала Розамунд, но вслух ничего не сказала, а лишь кивнула. Майкл же совсем сник, и она никак не могла отделаться от мысли, что в том, пусть и частично, но есть и её вина. Только пока непонятно какая.

— Начнём с простого! – хмыкнул викарий. – Миледи, какого цвета у Его Светлости глаза?

— Глаза? Синие.

— А вот и нет! – Улыбка пастора стала шире. – Гляньте ещё раз.

Розамунд послушно посмотрела на мужа, и он ответил ей тоскливым, затравленным взглядом.

— Синие. Никаких сомнений. Почему вы спрашиваете?

— Вообще-то, у него карие глаза, а не синие, миледи, – усмехнулся Сэмюель.