Книга Горе-волшебник, страница 22 – Алла Касперович

— Быть того не может! — возмутился я. — Крысы столько не живут!

Он аж поперхнулся, когда мой хлеб дожевывал. А нечего чужое есть!

— Ты, парниша, слишком много на себя берешь, — прищурился крыс. — Был бы твой батя тут, он бы тебе по мордасам за такое надавал. Чтоб ты знал, перед тобой сейчас его самый лучший друг.

Ага, так я и поверил. Отца я почти не помнил, но чтоб у него в друзьях говорящая крыса водилась… Не, деда мне про него другое рассказывал. Отец был серьезным, умным, способным, ответственным. В общем, я, наверно, в маму пошел.

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Руфусом меня кличут, — ответил крыс и расхохотался. — Те, кто видят. Только таких мало.

— То есть?

— То есть, ты совсем дурак. Парниша, ты что, совсем не понял? Меня мало кто видеть мо…

— Это я понял. А ко мне ты зачем пришел?

— К тебе? Дурень ты. Зачем ты мне сдался? — хмыкнул Руфус и перебрался на краешек стола поближе ко мне и принюхался. — Слышь, парниша, а ты часом не выродок? Что-то сил волшебных я у тебя почти не чую.

— Ну, выродок. И что с того?

— Выродок, говоришь. Странно, — крыс повернул голову к окну и уставился на фонарь. — Странно. Очень странно.

— Что странного то?

— Ну ладно, парниша! — Руфус встал, а потом спрыгнул на пол. Да так ловко, что я удивился. А ведь только что на неповоротливого поросенка похож был. — Свидимся еще. Бывай, парниша!

Я даже не понял, когда он ушел. Он просто исчез! И что это вообще было? Я еще сплю? Ай! Больно! Не, не сплю.

Эй! А кто фонарь погасил? Ничего ж не видно!

Я встал и выглянул в окно: ни один фонарь не горел. Ну и ладно. Может, тут у них так и надо.

ГЛАВА 3

Я даже не сразу понял от чего проснулся. То ли в дверь кто стучит, то ли мышь скребется. Я потянулся, зевнул и сполз с кровати. Странно, дома я так ни разу не высыпался. Может, это потому что кровать не такая огроменная, да и над ней нет того тяжеленного балдахина. А ведь я даже и не вспомнил, что мне нужен портрет мамы с отцом — я и так сразу заснул. Я его еще из сумки не вытащил, или куда там мне его положили? Может, встать и посмотреть? Нет, я лучше еще посплю, раз тут так хорошо спится. Я перевернулся на другой бок и почти сразу же заснул. Но ненадолго.

Нет, все-таки кто-то стучит. Если бы моя бабуля увидела во что я был одет, когда открывал дверь, она бы мне уши надрала. Хорошо, что ее здесь не было. Поэтому я подтянул сползающие спальные штаны, почесал голое пузо и толкнул дверь.

— З-здравствуй, Марвус.

Оладка перепеченная! Чтобы посмотреть в глаза тому, кто говорил, я задрал голову так, что аж шея заболела. Ого какой высоченный! А он точно школяр? Ну, вроде лет нам одинаково. Да уж, наверное, его тут часто дразнят. Еще бы! Длинный, худющий, белобрысый, все лицо в рыжих веснушках. О! Еще и очкарик!

— И тебе привет, — зевнул я, но рот все-таки прикрыл. — Ты кто?

— М-меня зовут Гэнриус. Твой одноклассник.

— Ага. А чего пришел?

— М-меня Норвус прислал. Чтобы я тебе здесь все показал.

— Угу. Заходи, я сейчас переоденусь.

Гэнриус чуть не отпрыгнул назад. А потом поправил очки и спрятал руки за спиной.

— Й-я здесь подожду.

— Как хочешь, — сказал я и хотел закрыть дверь, но Гэнриус меня остановил.

— Т-тебе нужно форму надеть.

— Форму?

— Д-да. Такую же, как на мне.

Ну, приехали! Опять какую-то дрянь надевать заставляют. Спасибо, что хоть без кружавчиков. Вот только как можно в жару носить такие теплые тряпки? Хотя… Какую жару? Здесь очень даже хорошо, наверное, даже лучше, чем в нашем замке.