Книга Младший сын, страница 197 – Илона Якимова

— Почему ты думаешь, что приду?

— А то я лютых кобелей не встречала.

— Бордель? — спросил я, прищурясь.

— Зачем? — она не обиделась. — Спросишь дом вдовы Керр. А ты вправду монах?

— Нет.

— Беглый? Расстрига? Священник? Почему я тебя не знаю?

— А как зовут-то тебя?

— Агнесс.

Грех обманул меня снова.

Шотландия, Средняя марка, Джедбург, июнь 1514

Уот, скотина этакая, только засмеялся:

— Агнесс, ненасытная рыжая сучка? Больная на голову? Дружище, ты наивен, она дает всему Джедбургу! Ты не мог бы выбрать сливную лохань просторней.

Крайности в натуре Хепбернов, избегать их меня научил горький опыт. Но тогда опыта не хватало. Имя у нее было самой чистоты — Агнесса. Я изгнал из этого имени агнца, для меня она стала — Несс. Пророческое поименование, если помнить про кровь кентавра. Яд, яд был в ней, которым я не мог насытиться, как не могла она насытиться мной. Что влекло ее больше — член, тонзура, привкус богохульства или мои глаза, которые, клялась она, любит? Они напоминали ей лед на Тайне близ моря, близ Бервика. Они и были льдом.

С ней я погружался во тьму, глубину которой измерить не дано никому, которая пугала меня тем, как полно я был вынужден отдаваться похоти, страсти, женщине. Тут я терял себя, как мужчина. С меня ей было нечего взять, но давала зато с чрезвычайной щедростью. Маленькая Несс. Кольцо моего копья, причуда моей похоти. Я всегда платил за любовь, это давало мне ощущение непричастности к любви — но только не ей.

Иголку легче всего скрыть в стогу сена, между травы. Знал ли я, что был одним из многих? Конечно. Но это не имело значения. Всякий раз, как приходил к ней — она ожидала меня одна, хотя не могла предвидеть, и я не сообщал о себе заранее. Лачуга на окраине Джедбурга, на улице Псалмопевцев, была окружена теми самыми домами, куда направлял меня сердобольный Уот — Несс жила меж этими девицами, давала им отвары трав от беременности и горячки, но проституткой в привычном смысле не была. Она выбирала себе мужчин сама, утверждая, что так ей велит дьявол.

— Несс, остерегись, я не хочу от тебя детей.

— Никто не хочет от меня детей. Но тебе не о чем беспокоиться. Ты не зачнешь ребенка. Ты не знал? — спросила она обычно, буднично. — С твоим проклятием это невозможно.

— Разве я проклят?

— О да. Но у вас, бедных, называют это крещением.

Так уж вышло, что я не верю в проклятия, хотя и видел то, что считают их результатом. Unblessed hand она же, напротив, считала благословением — и надо было видеть ее лицо, когда та самая рука входила ей между ног! Прислужники дьявола гордятся тем, что выворачивают наш мир наизнанку, ставят его вверх ногами, где белое — станет черное, и все в том духе. Сколько лет было Нессе? Я не спрашивал, пожалуй, около двадцати. Девица моего возраста не знала бы стольких хитростей человеческой плоти. Кто были ее родные? Понятия не имею. Чем жила она, я-то не давал ей денег? Какая разница.

Я приезжал от третьего до шестого канонического часа, проводя утро в скриптории аббатства за чтением Августина о первородном грехе, о плоти, несущей на себе знак смерти от рождения. А потом направлялся к ней, чтоб с ее помощью утвердить на себе Адамову, Каинову печать. Она всякий раз ждала одна, словно чуяла. И когда дверь лачуги с полпинка отворялась, меня встречал ее взгляд в упор — зеленый. Почти как тот, что у той. Не с первой встречи признался я себе, что просто нашел доступную, податливую, восхищенную моей мужской доблестью замену. Ее было — можно, и так, как я хотел.