Книга Младший сын, страница 206 – Илона Якимова

И снова дубовая столешница подалась под ударом кулака. А я вспоминал — каждое слово, сказанное Уолтером Скоттом:

— Ты же понимаешь, нужно ехать разговаривать…

— Уилла пошлем, — распорядился Патрик.

— Себя пошли! — огрызнулся Уилл. — О прошлом разе мало съездил до Глендиннинга!

— Что⁈

— Тихо, — вмешался я. — Не хватало вам еще пересобачиться. Я и поеду.

— А если…

— Не рискнет. А если — так у тебя будет законный повод разобрать Бранксхольм по бревнышку, ты же давно этого жаждешь, не отпирайся. И свора разомнется.

— Я пойду с тобой, — Хейлс тоже поднялся из-за стола.

Надо же, старший брат решительно настроен прикрыть меня! Он — и меня? Чудны дела твои, Господи.

— У тебя в подвале — твой бывший кастелян, которого тут каждая собака знает, а половина своры — так еще и любит небось. Живой, хоть и порезанный в мясо. Ты уверен, что хочешь покинуть Караульню вместе со мной, а, мастер Хейлс? Или разумней будет вам остаться тут вдвоем с Уиллом? А заодно и найти доносчика?

— Но Злобный Уот… но ты один…

— А я один — как и всегда, — глянул на него в упор, Патрик отвел глаза. — Мне, знаешь ли, не впервой.

Седлали утром. Мастер Хейлс орал на рейдеров с чистым сердцем, как на родных — только в этом и виднелось кипящее в нем беспокойство.

— Уклейку сразу ко мне, если что не так. Он везде пронырнет. Понял, Джонни? И не шали попусту.

Не шали — вот уж подобрал слова.

— Скажи сразу, ты же давно хотел сцепиться с Уотом, а тут такой повод?

Вздохнул — аж всхлипнул:

— Хотел. Но не могу. Не могу! Но впрямь разберу по бревнышку его халупу, если… Поскакун!!

Главный конюх выслужился в деле поимки Симса. Я смотрел на него и думал — каково это, взять на смерть старого боевого товарища? Да товарища ли вовсе? Да кто они тут все друг другу вообще? Крупный, кряжистый, невозмутимый, как два меня в ширину. Стоит, молчит.

— Поскакун сам вызвался.

— Тернбулл? Ты со мной?

— Да, милорд Джон. Но, извольте… вам бы коня другого. Этот не гож.

Статус переговорщика, как видно, требовал не рейдерской лошадки, чего покрепче. И Поскакун пошел вразвалочку к стойлам. Покрепче оказалось серой в яблоках масти. И выше вдобавок так на полфута моего собственного коня.

— Молодец, Поскакун, соображаешь, — похвалил Патрик, — сюда, сюда веди Шалого!

— Это что за зверюга? — удивился я.

— Да он хороший, — Патрик похлопал жеребца по крутой шее, тот дернулся укусить, — хотя и Шалый. Крейгс на нем ездил. Не отец, нет. А после… я его себе оставил, да сладить после раны не смог.

Седлал Поскакун как иной бы пел, конечно — что за плавность в движениях, ни единого лишнего! Я вставил ногу в стремя, ухватился за луку и, не касаясь подставленного плеча Тернбулла, подтянулся. Мир кажется совсем в лучшую сторону иным со спины годного жеребца, и в этом уж я — Хепберн, слова не скажу, до последнего вздоха. Те из своры, что со мной строились уже у холма Дамы. Некоторую заминку вызвали сугубо церемониальные формальности.

— Пойдешь под гербом Лиддесдейла! И нечего!

— Он не твой, а племянника, — возразил Патрику Уилл.

— Ну, и что, я же…

— Стойте, — прервал я. — Несите мой штандарт. И белую лошадь Хепбернов.

Посмотрим, отважится ли Уот. Одно дело — вломить младшему брату мастера Хейлса и совсем другое — замахнуться на епископа, столь явно заявившего свое положение.