Книга Младший сын, страница 58 – Илона Якимова

Поля полнились туманом. МакГиллан привез мне узел мирской одежды, не было нужды оказаться в седле в сутане. Впервые за полтора года я путешествовал по знакомой каждой кочкой дороге с удобством, и нам еще повезло, что дождь не застал в пути.

— Как это случилось, Йан?

Странно он, должно быть, себя чувствовал, рассказывая о покойнике. Я впервые задался вопросом, а привязывало ли МакГиллана к нашей семье чувство или только невыплаченный долг? И где он поставил предел суммы долга, если последнее.

— Я сам при том не был, мастер Джон. Его милость господин граф отужинали, говорили затем по обыкновению с мастером Адамом. Мастер Патрик пришел. Они заспорили. Посетила их госпожа графиня. Господин граф был порядком гневен… орал люто и долго. Потом хватанул со стола кувшин с вином, хлебнул, тут и упал замертво. Багровый, говорят, был лицом, и перекосило его. Еще чуть шевелил правой рукой недолго, а потом и всё.

По злой иронии, священника поблизости не оказалось — отца Катберта граф выслал в Крайтон еще при свадьбе Маргарет. А потом и всё, как сказал горец, ни исповеди, ни причащения. Какая стыдная и грешная смерть для такого властного человека, как он.

Земля была сыра, и влага от нее поднималась клочьями, складываясь, сгущаясь в ручьи по дну оврагов. В полях кое-где попадались пятна жнивья. Солнце садилось, делая краски вокруг из серых, желтых, коричневых алыми и багровыми. Туман отсвечивал розовым. За ручьем Олд-хейлс на холме меня больше никто не ждал. Влага заползала в рукава, пропитывала плащи, покрывая тело липким ознобом.

И тут, уже в виду ворот Хейлса, все-таки хлынул дождь.

Шотландия, Ист-Лотиан, Хейлс и Хаддингтон, октябрь 1510

Хейлс казался иным. Смерть осеняет все, когда о ней известно. Будь я в неведении, наверное, не подметил бы перемены, хлопоты на дворе и в холле кипели вроде те же самые, что обычно. Медленнее? Глуше? Мне показалось? Нет, теперь я знал, кого здесь не хватает. Теперь эти хлопоты были в последний раз для того, кому уже не нужно и вовсе никаких хлопот. Запах ладана от рук отца Катберта, возвратившегося слишком поздно, мерная латынь, глухое покашливание старика через каждый десяток слов.

Лежа в гробу, он был жалок. Но я и сам стану таков, когда окажусь в гробу. От мертвого тела трудно ожидать истинного величия. И вот это, хрупкое, на себя непохожее, уже смердящее — средоточие всех моих страхов? Вид мертвого, церемония похорон, на мой вкус, неопровержимо свидетельствуют о существовании души, сразу понимаешь: вот то, что отличает тело от человека, то, что оживляет его — то, что уже исчезло. Хороня, мы хороним для себя свое прошлое, ибо душе все равно, она уже с Господом — или там, куда Он ее назначит. Где яростный дух, пожиравший меня из этой оболочки? Отлетел, а на то, что осталось, я смотрел с чувством гадливости и удивления — и эта кучка праха внушала мне такой ужас, была причиной таких страданий? Оттуда, из этой мертвечины я хотел одобрения и любви?

А на другой день прибыли дядья из разных концов страны, съехались кузены и родичи со всего Ист-Лотиана — и тело повезли в Хаддингтон. И там звонили колокола, и епископ Островов служил мессу, и нищим бросали мелочь на помин души Патрика Хепберна, раба Божьего, ушедшего не в мире и без покаяния.