Книга Белокурый: Права наследства, страница 113 – Илона Якимова

В руки Джейми Дугласа Паркхеда паж передал письмецо, исполненное легким женским почерком, прочтя которое командир стражи короля сделался одновременно и весел, и беспокоен. Краем уха Джеймс услыхал, как Паркхед торговался с Питтендрейком, и за ужин они уселись в сваре, крайне недовольный Питтендрейк и балагурящий Джейми, который вдруг стал мил и любезен с окружающими — в своем роде, то есть, рассыпая кругом скабрезные шутки с намеками на личные достоинства присутствующих за столом мужчин. По окончанию трапезы Паркхед все-таки откланялся, отговорившись спешными делами в Сент-Эндрюсе, ради которых необходимо выехать нынче в ночь.

— Вернешься — поговорим, — хмуро напутствовал его Питтендрейк.

— Да хоть всю следующую ночь напролет, Джордж, — хохотнул тот, — а эту я ни на что не променяю.

Хлопнула дверь, порыв ветра поколебал свечные язычки в шандале.

За столом остались двое.

— Полноте, — молвил король, — Джордж, неужели есть повод для беспокойства? Кому мы тут с вами нужны, даже в отсутствие Паркхеда? Да и Ангус завтра вернется…

Он сам, Джеймс Стюарт, пробовал на вкус эти слова, примеряя свободу, как новое платье. Ангус вернется завтра, но уже не застанет здесь своего пленника, своего короля. В первом этаже понемногу замирала возня слуг и стражи, старый флигель дворца, мышиное гнездо, состоящее сплошь из нор, дыр, тайных комнат, готовился к ночи.

— Допейте, — велел король. — И отправимся спать, вы и я. День был долгий, а завтра еще и хлопоты… перед охотой. Всем надобно отдохнуть. И я тоже выпью.

Больше всего король хотел бы, чтоб выпитое не ударило в голову ему самому, но важней то, что Питтендрейк поверил в его искренность. Отличнейший кларет, последняя бочка для особых случаев, как король и велел пажу, Джордж Дуглас Питтендрейк не посмеет отказать — ни воле сюзерена, ни собственному чревоугодию.

Всё, допил.

— Доброй ночи, Джордж. Доброй ночи.

Флигель, где была устроена спальня короля, уже окутали сумерки. Почти половину стражи Паркхед беспечно увел с собой, окна покоев выходят не на двор, а в сад. Другого такого случая не выпадет во всю жизнь, если теперь побоишься воспользоваться. Джеймс Стюарт ушел к себе, спокойно разоблачился и улегся, но, едва лишь затихло всё и вся, сел на постели, чутко прислушиваясь… пнул спящего у кровати пажа и сдернул с постели простынь, затем приказал оборвать балдахин и распороть на полосы.

— Вяжи! — велел он мальчишке, указывая на кучу тряпья, и выглянул в окно.

Тьма июньской ночи обняла его, пахнула в лицо влажной землей и листвой, зазвенела криками ночных птиц. У короля на несколько мгновений даже голова закружилась — так остро было его желание свободы. Полной, безраздельной, неподотчетной никому. И, взяв с собой йомена для охраны и пажа для поднятия духа, Его величество Джеймс V нырнул в окно.

В рассуждении все выглядело прекрасно, а вот в действии — не тут-то было. В миле к югу от Фолкленда — несколько растяжимое понятие, особенно для короля, которому никогда не приходилось самолично отыскивать путь через болота и буреломы. Он проплутал в лесу почти час, сбившись с дороги, по росе промок и очень замерз. Чем дольше король находился в состоянии побега, тем меньше ему нравилась эта затея. Он пал духом настолько, что почти готов был вернуться, он был зол и раздражен на Патрика, который, как ему казалось, очень скверно все обустроил, и даже подозревал его в сговоре с Дугласами, он сомневался в письме матери, пытаясь догадаться, кто именно те друзья, которым нужно довериться…