Книга Белокурый: Права наследства, страница 116 – Илона Якимова

Брихин писал — перо мелькало, словно одержимое. Даже не заглядывая ему через плечо, Белокурый знал — красивый, тщательно прорисованный полуунциальный почерк. Удивительно, как железному Джону, при всей его разносторонней натуре, удавалось в таком порядке содержать свои бумаги. Епископ даже и глаз не поднял от страницы на племянника.

— Знаю, — сказал он, прежде чем граф успел открыть рот и поделиться новостью. — Это была идея английской сучки, его мамаши, очень ей мило вообразилась картина, как ты в развевающемся плаще да на белом жеребце вещаешь счастливые перемены ликующему населению Эдинбурга… сто крупных чертей ей в задницу. Я еду с тобой.

В этот момент Патрик ощутил к железному Джону такие горячие родственные чувства, как мало к кому за всю свою жизнь.

— Хотя это может оказаться не так уж сложно, как видится на первый взгляд, — продолжал Брихин, не отрываясь от письма — ставил завитушки, посыпал песком, стряхивал, капал под печатку расплавленный красный воск. — Я бы и не совался, это целиком и полностью твой праздник, но, если память мне не изменяет, ты ни разу не был в бою — не считать же за схватку обмен любезностями с Морэем…

Епископ лукавил. Со всей леденящей душу неизбежностью ощущая приближение праведной жизни в Брихине, железный Джон готов был уцепиться за любой повод напоследок помахать мечом. В этом плане, поручение, выданное королем его племяннику, пришлось весьма кстати.

Брихин знал не только новость, но и подробности.

— Сколько конных он тебе дал? — продолжал, внимательно перечитывая текст. И весело взглянул на племянника. — Сотню? Такой молодой король и уже такой жадный… а родичей и сторонников Ангуса в городе может быть от трех до пяти, что само по себе очень воодушевляет. Так что нам понадобится подмога. Пожалуй, пошевелю-ка я братьев, твоего отчима Максвелла и… Финнарта.

— Кого⁈ — изумился Патрик.

В его голове Арранский бастард остался запечатленным исключительно беспочвенными угрозами, Брихин не посвящал его в подробности произошедшего перед охотой на кабана.

— Я перед ним в долгу… за твою жизнь, — пояснил епископ. — Чем раньше Финнарт поддержит короля, тем больше шансов, что тот позволит убийству Леннокса остаться безнаказанным. Гамильтоны составят нам отличную пару в схватке против Дугласов — не верю, что Финнарт не захочет поквитаться за «Чистку мостовой» двадцатого года, когда Дугласы вырезали семьдесят человек их рода… Голуби уже улетели, ты поспишь хотя бы час, и отправимся следом.

Только тут, от этих его последних слов, Патрик почувствовал, как накатывает усталость и отпускает нервная горячка погони, которая владела им всю дорогу от Фолкленда до Стерлинга, спать опять захотелось немилосердно:

— Дядя…

Брихин протестующе воздел руку — сильную жилистую руку воина и монаха:

— И не благодари меня!

Серые глаза откровенно смеялись.

Граф улыбнулся в ответ, потянулся всем телом и лег, где пришлось — на постель епископа.

— Уилл! — заорал железный Джон обреченно. — Сними сапоги с его милости, чтоб вас всех!

Утро выдалось зябкое и туманное. На колокольне церкви Святого Креста еще не пробило девять, а Брихин и Босуэлл были в седле. Сбор войск проходил внизу, за городом, на полях под скалой. Джон вполголоса отдавал последние распоряжения капитанам сотен, и выполнялись они с такой быстротой и точностью, что сомнений не оставалось: люди Брихину служат охотно, верят, ценят его, как сильного вожака.