Книга Белокурый: Права наследства, страница 65 – Илона Якимова

— Вы уверены, ваше преподобие, что в этом есть насущная необходимость?

Хозяин стоял, озираясь, посреди холла, то и дело уворачиваясь от потоков грязной воды и метел усердных работников, снующих вокруг.

— Это уж как вам заблагорассудится, граф, — парировал Джон Хепберн. — Могу оставить ваши покои без изменений, вместе с гнездом мышей в изголовье постели… а мне по сану не положено жить в свинарнике!

Похоже, Джон испытывал немалое и мстительное удовлетворение, круша старинную обстановку, все устанавливая по своим вкусам и правилам.

— Я не про уборку, — отвечал граф и выругался по-гэльски, снабдив слугу затрещиной, ибо тот уронил под ноги хозяину корзину с какой-то дрянью. — Я, вон, про золотошвей и гобеленщиков, к примеру…

— Само собой, в первую очередь. Вы — граф, мой дорогой, вы должны иметь достойный дом, как оправу своему титулу… кроме того, прекрасные вещи в жилых покоях развивают вкус… будем надеяться, что в вас, племянник, есть, что развить, — епископ посмотрел на него с прежним, давнишним ехидством. — А вкус благородному человеку нужен хотя бы затем, чтобы понимать, что иные прочие его не обнаруживают… когда вы станете бывать при дворе, вам так или иначе понадобится свое, личное логово, хотя, полагаю, как потомственный констебль Эдинбурга, вы займете комнаты и в самом замке тоже.

Патрик хмыкнул, пинком убрал с дороги мальчишку-поденщика и вышел вон, спасаясь от пыли и клоков паутины, витающих в воздухе, оставив Брихина на поле боя. Он не загадывал на будущее и, уж тем паче, не думал, как станет впоследствии наезжать ко двору из своих приграничных владений. Он вообще не заходил в своих планах дальше, чем помочь королю скинуть Дугласов, утвердиться в правах и наконец-то отбыть к себе на границу. По его мнению, все это можно было сделать быстро и, соответственно, не стоило для того затевать переделку Босуэлл-корта, раз он все равно не проведет здесь много времени.

Меньше, чем за десять дней Брихин изгнал свои детские страхи из их обиталища и одновременно превратил старый дом в надежное и изящное пристанище двух холостых и бедовых Хепбернов. Но судьба припасла им гостинец, какой не ждали. Груда старого тряпья в богатом резном сундуке, надежнейший кипарис, лет двадцать простоявшем в дальней кладовой Босуэлл-корта… толстуха-экономка, нанятая епископом надзирать за бельем и платьем, стояла, подбоченясь, над кипой забытой одежды:

— Ваша милость… и вы, ваше преподобие, что прикажете делать с этим?

Ведь все отсюда выгребли после смерти старого лорда-адмирала, все зачистили перед свадьбой Адама и визитом молодоженов, каким капризом судьбы просмотрели вот это?

Словно куколки бабочек, подумал вдруг Джон, а души людей, в них живших, давно их сбросили и улетели. Его преподобие откинул крышку — дублеты, плащи, короткие штаны, ворох сорочек, потускневшая позолота шитья… слишком знакомое, слишком хорошо сохранившееся.

— Просмотреть да и выбрать, что можно перелицевать? — предложила мистрис Марта. — Шитье-кружева — спороть, застирать?

Но прежде экономки в сундук сунул нос сам хозяин дома, новый граф, с увлечением роясь в обносках графа прежнего, веселясь и пробуя натянуть на себя — чужое платье как чужую судьбу. Епископ его веселья не разделял. Несколько долгих мгновений он молчал, на скулах прошли желваки, потом произнес: