Книга Белокурый: Права наследства, страница 69 – Илона Якимова

Но подумал, что не хотел бы оказаться на ристалище против своей тетки, если бы дамам выдавали турнирные доспехи — боевой настрой у нее был многим мужчинам позавидовать. Ее так и называли в Эдинбурге — вдова Ситон. При этом уважение в упоминании было столь высоко, что не всегда требовало прибавки — леди. В отличие от многих вдов Флоддена леди Джоанна Ситон не отправилась под венец ни на следующий год после бойни, ни потом — плоть ее не жаждала утешения, а дух — крепкой руки. Напротив, дух ее был столь крепок, что о него сломалась бы рука любого мужчины, кроме Господа Бога. Леди Джоанна дала обет остаться вдовой и жить в миру только до совершеннолетия сына Джорджа.

— Какая милая дама!

— Видал бы ты, — и Джон Брихин коротко усмехнулся, — как она стреляет…

— Дядя?

— Из арбалета! А что? Она же — урожденная Хепберн, граф, даром, что женщина…

Патрик быстро прикинул выгоду от новоприобретенной тетки, о которой услыхал сегодня разве что второй раз в жизни. Ристалище — не ристалище, но выходило, что при дворе — как в бою:

— А она может быть нам полезна против Ангуса, пусть бы и без арбалета?

— Тут есть сложность. Джоанна — наполовину Дуглас.

— Дуглас⁈

— Да. Лорд-адмирал дважды заключал браки, чтобы примириться с Арчибальдом «Кто-рискнет» Дугласом или присвоить кусок земли, и первым браком был его собственный. Но это дело прошлое, важно, что сейчас вот там стоит ее сын, твой двоюродный братец Джордж — полугодом тебя старше… Когда он подойдет, будь с ним любезен.

— А если не подойдет — вон, леди Ситон вцепилась в него, как клещ, и что-то нашептывает на ухо?

— Ситон боится своей маменьки, как огня, но подойдет. Потому что если этого не сделает он, то сделаешь ты. Кровь всегда кровь, это знает даже Джоанна. Парень все-таки на четверть Хепберн.

— Судя по тому, как он выглядит, на одну восьмую, — скептически отозвался граф.

— Не всех же дуун-ши подменили в колыбели, — отвечал ехидный епископ. — Не сравнивай с собой. Настоящий Хепберн выглядит, как мои братья, а вовсе не как мы с вами, граф.

Тут на них повеяло теплом, и Патрик скорей чутьем пробужденной чувственности, чем голосом разума, повернул голову… и застыл. Не задев ни его, ни дядю и краешком рукава, другая леди плыла сквозь толпу холла — к группе людей возле камина, и паж расчищал перед ней дорогу, когда бормоча, когда и покрикивая на зазевавшихся. Бархат распашной юбки, узорчатый атлас нижней, видный в разрез, едва колыхающийся в мелком шаге, тугая шнуровка корсажа, предлагающая груди ее на обозрение каждому самцу в этом зале. Медово-рыжая, словно летняя лисица, она полна была зрелой красотой, и негой, и сознанием своей власти — той, что дает женщине над мужчиной совершенная, нежная плоть. Патрик Хепберн, самонадеянно полагавший себя уже искушенным в делах Амура, ощутил что-то вроде помрачения взора… и сглотнул комок в горле.

— Кроме того, что старше тебя вдвое, она и сожрет тебя, словно птенца… Нам сейчас лишние хлопоты ни к чему, — раздался за спиной разрушающий очарование голос Брихина.

— Дядя…

— Уймись, ни тебе, ни мне. Вдобавок, она в родстве с твоей теткой Ситон. Это леди Глэмис, граф. Сестра регента.

У Арчибальда Дугласа было порядком не только братьев, но и сестер, выгодными браками которых он обеспечил себе поддержку многих родов Мидлотиана.