Книга Белокурый. Король холмов, страница 139 – Илона Якимова

Его преподобие Брихин дважды в неделю ужинал с теми из горожан, кто отличался особенно щедрыми дарами церкви — железный Джон у себя дома соблюдал все условности и был душою лучшего общества. Сегодня он принимал провоста, двух-трех купцов-мануфакторщиков, присутствовали также настоятель церкви Девы Марии, пара джентльменов-землевладельцев, местный адвокат. Были за столом и дамы, кузина одного из купцов, недавно овдовевшая, пришедшая вместе с теткой, супруги почтенных горожан, две дочери адвоката. Помянув добрым словом госпожу Джоанну, Патрик попытался угадать среди этих дам дорогих шлюх, но не преуспел. Зато епископ так несомненно смотрел на смущающуюся молоденькую вдову, был столь внимателен с ее тетушкой, так умело мешал бархат и мед в голосе, что его милость Босуэлл с трудом прятал улыбку в кубке с вином — дядя сегодня явно ночует не один. Чтоб попортить ему настроение и, чем черт не шутит, перебить дорожку, Босуэлл дольше всех оставался в зале, любезничая с дамами, когда его преподобие уже отправился в часовню — наступил час вечерней молитвы Джона Хепберна, попросившего племянника занять гостей. Тетка, старая сводня, вся извертелась, как в аду на сковородке, пытаясь посчитать чистую прибыль: епископ обладает большей властью в городе, чем этот приезжий, но зато племянник Джона Хепберна и моложе, и вдвое красивей… но с тем-то она уже сговорилась на цену за ночь! Позабавившись в свое удовольствие терзаниями корыстной бабенки, Патрик поднялся к себе, распахнул дверь в спальню — и тотчас обнажил дагу, прежде, чем узнал фигуру, услыхал знакомый голос:

— Глупости-то брось, дорогой мой, я сейчас безоружен…

Брихин и не думал проводить время в молитве, он и не взглянул на графа, стоя у стола, внимательно изучая лист бумаги. Белокурый вернул клинок в ножны, медленно спросил:

— С каких это пор, ваше преподобие, вы читаете мои личные письма?

— В моем доме я читаю все письма, хоть самого короля, — не смутясь, отозвался Джон Брихин. — А не хочешь, чтоб я прочел сразу — пиши молоком или лимонным соком. Что ж, теперь ты полностью наш, — продолжил он, неожиданно для племянника, с глубоким удовлетворением, — вероломство и предательство для настоящего Хепберна — вторая кровь в венах… самое сладкое даже не любовь женщины, а измена хозяину.

— У меня нет хозяина!

— У тебя есть хозяин. Назови его — господин, если уж тебя коробит первое, правдивое слово. И что бы ты ни делал, как бы ни держал себя с ним, он всегда станет держаться только за эту идею, своего господства. Просто потому, что твои земли, титулы, должности — суть его прихоть. Это сассенахи выбили из короля Джона хартию вольности для баронов, у нас-то ничего подобного не было… правда, и королей, как следствие, у нас убивали чаще. Так что твоя задача — при всей иллюзии полноты над тобой королевской власти стать настолько свободным, чтоб не слишком-то от нее зависеть.

— Что-то в Сент-Эндрюсе, в Стерлинге… даже в Босуэлл-корте, в те дни, когда мы стояли против Ангуса, вы не говорили мне ничего подобного, — усмехнулся Патрик.

— Так и задача тогда была другая, — также, с усмешкой, отвечал ему Джон. — Ее мы выполнили, теперь в ходу следующая… но не жди, что я стану тобой руководить. Это была твоя идея — сам в нее и играй. Пожалуй, разве что помогу тебе немного, если случится нужда или охота.