Книга Белокурый. Король холмов, страница 145 – Илона Якимова

— А вы, мой белокурый друг, — спросила мистрис Болейн у Хепберна, — какую рыбку в мутной воде здесь ловите вы?

— Любуюсь вами, леди, — отвечал он в тон насмешнице, — а также продаю дяде племянника.

Босуэлл с полным бесстыдством озвучивал свои намерения — тем более, что его история уже обошла все сочувствующие придворные уши, и некому было сомневаться в искренности его намерений. А в чем еще можно обвинить человека, когда он сам во всеуслышанье сознается в своей двуличности? Мужчины относились к северянину настороженно, предпочитая не связываться, дабы не нарваться на свару, ибо Хепберн быстро обозначал границы взаимодействия, но женщины не могли остаться равнодушными. Придворные дамы разве что не скандалили публично за благосклонность красивого шотландца, Патрик едва отбился от Гольбейна-Младшего, желавшего живописать его на холсте, яко Париса. Хепберн отвечал, смеясь, что Троянская война окончена.

— Правду ли говорят, что вы королевской крови? — продолжала допытываться мистрис Болейн.

— Отчасти, леди, — отвечал он, — я и впрямь по женской линии — потомок Плантегенетов через Джона Гонта.

— И королевских Стюартов, — добавила она как бы про себя. — Добрая порода, Патрик Хепберн. А не выдать ли вас в Лондоне замуж, прелесть моя?

Тот, кого она столь вольно перекрестила в женский род, смотрел на нее с глубокой иронией, возвышаясь над дамой больше, чем на голову. Вот же дерзкая стерва!

— Отчего бы нет, — согласился с готовностью, — на другой день после вашей свадьбы, моя прекрасная леди!

Узкое лицо Анны пошло пятнами. Ходили слухи, что она наконец уступила королю — невенчанной, и на сроки, в которые Генрих набьет ей брюхо, при дворе заключались пари, так что вопрос брака для нее был весьма болезненным. Но более Патрика Хепберна она не задирала.

— Вы напрасно так грубо срезали Анну, милорд, — раздался тихий голосок откуда-то у Босуэлла из-под локтя. — Спору нет, она в своей бесцеремонности переходит порой все границы, но и мстить умеет, как никто…

С Джейн Сеймур, которой прочили место фрейлины при новой королеве, у Хепберна за эти два месяца сложилась самая платоническая дружба. Она не представляла для него интереса — хрупкая, бесцветная, с косенькими глазами домашнего кролика — но была неглупа, и поболтать с ней было приятно, тем паче, что Джейн была сама не своя до последних слухов и новостей и вечно имела их в рукаве целую дюжину. Джейн, напротив, тайно восхищалась северянином, но предусмотрительно не позволяла себе увлечься — граф Босуэлл был уж слишком, вызывающе, неприлично красив, если вы понимаете, о чем я, а на манеры таких мужчин Джейн насмотрелась на примере своих братьев, вольных уилтширских дворян. Старший, остепенясь, женился, а младший, высокий, темный, с фамильной рыжеватой бородкой и лукавейшими глазами, был несносен даже в кругу семьи. Двадцатичетырехлетний Томас Сеймур, лоботряс и бабник, стал для Белокурого самой подходящей компанией на все время пребывания в Англии. Они вместе охотились, выпивали, затевали бесчисленные интрижки, и Том, болтливый почти как Хантли, делился с Белокурым самыми сокровенными мечтами. Самая сокровенная из сокровенных у него была всего одна — подняться в королевстве повыше, неважно, каким способом. Вторым по списку стояло — прибыльно выдать замуж сестру.