Книга Белокурый. Король холмов, страница 168 – Илона Якимова

Граф внимательно смотрел на дорогу, хотя ее и освещали для них пылающие факелы кинсменов Клидсдейла, но почувствовал ее взгляд.

— Уже скоро… — сказал он, не взглянув на жену. — И если Джон не ошибся, даже есть надежда на сухую постель.

Они вступили в дом вдвоем, оставив остальных позади — этот охотничий приют был добротной, укромной берлогой тогда еще холостого Клидсдейла. Два этажа, и в первом тут же расположились Хэмиш-Молот сотоварищи, усевшись растапливать очаг, а кинсмены Гамильтона, перекликаясь, ушли во тьму, окружив дом, охраняя покой новобрачных. Граф и графиня поднялись наверх, в спальню, где младший сын МакГиллана уже уложил грелку в постель, разжег жаровню в середине комнаты, молниеносно оставил их одних. Леди-супруга, как кошка в новом жилье, осторожно обошла покои, потом — больше было и некуда — смущенно присела на край кровати. Молодой муж подошел к ней, взялся за завязки дорожного плаща Агнесс, распустил узел. Тяжелый бархат соскользнул, открыв высокую белую шею, на которую спускались завитки огненных волос, и крепкую грудь, стянутую корсажем платья — она вздымалась дыханием чаще, чем надлежало в покое. Несколько мгновений Патрик смотрел на это колебание души в оболочке плоти, в лучшей форме женского тела… оно его завораживало, и глаза графа темнели вместе с желанием, увлекающим его при мысли, что эта хорошенькая незнакомка — жена — отдана сейчас в его полную власть… это было пьянящее ощущение… и рука его легко коснулась ее лица, скользнула по шее Агнесс, мягко спустилась к плечу, уверенно легла на выпуклость груди. Она вздрогнула, ощутив горячую ладонь мужа, но стерпела его прикосновение, не отстранилась. Но тут, ощутив ее страх, остановился сам Патрик. «Обещай, что будешь к ней добр…» Да уж, Дженет знала, о чем говорила. «Станет насиловать и бить…» Да, это отрезвляет. Он убрал руку и вместо этого спросил:

— Ты боишься?

Она покачала головой.

— Ты знаешь, как это бывает?

Она кивнула, но куда менее уверенно, и эта нерешительность не ускользнула от супруга. С него сошел морок. Патрик присел с нею рядом на кровать, взял за руку, поцеловал в ладонь. Несколько мгновений прошло в молчании, Агнесс не отняла руки, но и не поощрила его к дальнейшему.

— Послушай, — сказал Белокурый, — я понимаю, леди Маргарет устроила тебе веселую жизнь перед свадьбой… ну, наверняка всё о том, что муж — наместник Бога на земле, и ты обязана любить меня, и беспрекословно подчиняться, и раздвигать ноги по первому требованию. Так вот, забудь. Я вижу тебя впервые, ты, наверное, видишь меня второй или третий раз в жизни… праздничная месса — не повод ложиться вместе именно сейчас. Мы можем подождать, если хочешь.

— Вы вольны осуществить свои права, когда вам будет угодно, милорд, — отвечала Агнесс, не глядя на мужа.

— Называй меня на ты и по имени, — велел тот.

Агнесс кивнула. Она сидела на постели, и руки ее в руках Патрика были холодны, как лед. Голодна, определил он для себя, и очень устала. Ему захотелось поцеловать жену, чтобы хоть как-то приободрить ее, но он не знал, как это сочетается с тем «подождать», которое он пообещал только что. Вместо поцелуя он выпустил ее ладонь, поднялся с кровати, пошарил в привезенных корзинах с провизией и вернулся к ней уже с мясным пирогом: