Онлайн книга «Белокурый. Король холмов»
|
— Пусть и дальше не обращают. Я не хочу унижать свою леди подобным образом. — А что, разве… что-нибудь не так? Красноречивейший взгляд сына был ей ответом. — Тем более, если все в порядке, я не понимаю… Белокурый вздохнул и пустил в ход последний аргумент: — Мам, скажи, вот отец, он тоже выставлял напоказ вашу простыню? Он тоже все делал, как полагается? — Ну, конечно же, это же в обычае, иначе будут ходить слухи, подтвержден ли ваш брак, и потом… — Он это сделал, мама? — Он… конечно же, нет, — отвечала леди Максвелл, запнувшись в своей убедительной речи. И вдруг на лице ее слабо проступил румянец. Патрик помимо воли улыбнулся. Собственно, тогда он впервые и задумался всерьез о своем происхождении. Но больше с требованием предъявить простыню мать к нему не подходила. 71 Шотландия, Мидлотиан, Крайтон, октябрь 1534 В общем-то, ей все-таки повезло с мужем, размышляла молодая графиня Босуэлл, воткнув иголку в шитье на пяльцах, сложив руки на коленях перед собой. Супруг не отличался злонравием, хотя ее и пугали бешеной натурой Хепбернов, и не кичился своей красотой, чего можно было ожидать от мужчины, которого слишком любят женщины. Он был с ней и добр, и внимателен, и в постели они тоже пришлись друг другу по душе. Все то время, что Белокурый провел с ней в Крайтоне, он казался расслабленным, спокойным и наслаждающимся своим новым, женатым положением. Они подолгу спали, вместе завтракали, выезжали на прогулки верхом, разговаривали… вот это, пожалуй, самое важное. Даже не те сладкие труды, в которых граф засевал свое поле. За разговором она узнавала его скептический ум и сардоническое чувство юмора, училась общаться с ним на его наречии, привыкала к нему. Более того, с Агнесс произошло то, от чего она зареклась, едва ей стало известно о предстоящем браке, то, что рано или поздно происходило со всеми, с кем делил постель Белокурый — она начала привязываться к супругу… к Патрику очень трудно было не привязаться, если уж он хотел быть обаятельным. Тут ее внимание привлекли разговоры на лестнице за дверью, она услыхала голос мужа — граф отдавал распоряжения, с кем-то переговаривался… Когда Агнесс неторопливо отложила пяльцы и, отворив дверь, покинула комнаты, она застала Босуэлла уже спускающимся по лестнице вниз, во двор. Там, во дворе кипела та часть своры Хермитейджа, что привел за графом из Долины человек в коричневом плаще. Темные волосы под боннетом, широко расставленные странного оттенка глаза… молодая графиня поймала на себе этот взгляд долгим, ярким ожогом, словно время на мгновенье остановилось. Так смотрят на добычу хищные птицы. Господи, это, должно быть, и есть тот самый Хаулетт, о котором ходит столько мрачных рассказов. А расстояние меж Агнесс и ее мужем все увеличивалось, досадливое восклицание сорвалось с ее уст. Патрик обернулся на звук, улыбнулся, послал ей воздушный поцелуй… и только тут графиня вдруг осознала всю сцену: и дорожный костюм графа, и Джона Бинстона, проверяющего подпругу своего галлоуэя, и грузного Клидсдейла — уже верхом. — Ты уезжаешь⁈ Эти два слова вырвались у нее с куда большей силой, чем можно ожидать от тихой, приятной, домашней леди. — Что в этом странного? — переспросил Патрик с удивлением. — Мне пора. Странно было только одно — он не удосужился сказать жене о своем отъезде. Она могла бы проснуться поздним утром и просто не обнаружить его рядом — на недели, месяцы или годы, кто знает. Стоя наверху лестницы, Агнесс глядела на него расширившимися от слез, полными обиды глазами. Женитьба приводит к необходимости объяснять, напомнил себе Хепберн. Хотя, видит Бог, проще было бы рявкнуть на нее, чтоб заткнулась и не задавала вопросов под руку. Он поднялся обратно на несколько ступенек, взял жену за талию, привлек к себе: |