Онлайн книга «Белокурый. Король холмов»
|
— Почему ты так думаешь? — Потому что я знаю, — Кемпбелл повернулся, глянул — и в очертаниях скул, в разрезе светлых глаз двойственная и хищная кельтская природа его выступила до холодка по спине собеседника, слишком очевидно. Патрик мигом вспомнил то, что говорили в Нагорье, почему даже в Ущелье побаивались своего лорда, почему лорд мог уходить в горы один… в полнолуние. — Он хотел ее, он женился… понятное дело. Мало ли баб? Но ведь с этим браком Скипнесс стал опекуном детей покойного Глэмиса и смотрителем земель его вдовы. Представь себе, какой кусок воли и власти. Разве Джеймс Стюарт потерпел бы это безнаказанно? — Но тебя же он выпустил, король-то? — Выпустил, — Кемпбелл оскалился, — обобрав до сорочки, скотина. Во Францию с собой поволок, как заложника, чтоб был на виду, только чтоб Арчи Скипнесс вел себя прилично! Арчибальд Скипнесс, дядя Аргайла, брат покойного «Хмурого Колина», женившись на Дженет Дуглас, сестре Ангуса и вдове Глэмиса, и впрямь претендовал в Нагорье на вес и значение большие, чем те, которые король хотел бы ему предоставить. И быстро оказался там, где побывали и Босуэлл, и Аргайл — за решеткой на Эдинбургской скале. Но, в отличие от обоих, так и не смирился, даже для вида. — Как он погиб? — Сорвался сверху, на камни вниз, при попытке бежать, — Аргайл допил чарку залпом, прошипел сквозь зубы лютейшее из ругательств, лицо его пошло пятнами гнева. — А потом стража добила то, что от него осталось… Дженет Дуглас Лайон, леди Глэмис. Если не влюбленность, то величайший соблазн юного графа Босуэлла девять лет тому назад, в те поры, когда они с Брихином только прибыли ко двору. Арчибальд Кемпбелл Скипнесс… встреча пары стояла у Босуэлла сейчас перед глазами, как же он, мальчишка, досадовал тогда, что ему предпочли мужчину зрелого, взрослого, опытного! — А что она? — А ее сожгут. — За что? — За злоумышление на жизнь короля, понятное дело… Аргайл — в начале четвертого десятка уже ползущая ото лба залысина в бурой клочковатой шевелюре — натянул на голову боннет, встряхнулся, как крупный волк, одернул тартан, вышел. Босуэлл, потомственный констебль Эдинбурга, просидел у камина в тот вечер довольно долго, вспоминая. И было о чем подумать. Шотландия, Эдинбург, Холируд, июль 1537 Джеймс Стюарт осунулся за последние девять дней, прошедшие со смерти Мадлен де Валуа. Джеймс Стюарт прекратил пить и засел за бумаги, накопившиеся во время его отсутствия в Шотландии, и проводил круглые сутки в совете с Данбаром, Максвеллом, Хантли. Дэвид Битон, которого не без оснований прочили на место архиепископа Сент-Эндрюсского, присоединялся к ним тогда, когда отсутствовал его ненавистник Гэвин Данбар, но вскоре отбыл во Францию в новом чине посла — и, как говорили, приискивать королю новую жену. Король махнул пажу рукою, не переставая просматривать бумаги, позволяя впустить просителя: — Ты? Иди, иди сюда…что за странное дело, Эрскин сказал — ты с просьбой? Крепко же тебе наскучил твой король! Ладно, так и быть, проваливай на Границу, отпущу, как только разделаемся с делами… к примеру, в четверг. — Сир, я по поводу среды. — Что у тебя с лицом? — С вашего позволения, слабоват нутром на это дело — не люблю женских казней. — Кто ж их любит… — отвечал Джеймс рассеянно. — Да ты же пришел просить. О ком? |