Онлайн книга «Белокурый. Король холмов»
|
Он поднял голову от вороха бумаг, заново подложенных ему секретарем, Томасом Эрскином. — Ах, вот о ком! Не знай я, что между вами кровь в три поколения, наивернейший кузен мой, решил бы, что тут не без греха… что ты подкуплен. — О нет, это вопрос вкуса, только и всего, — отвечал констебль Эдинбурга. — Я, Ваше величество, предложил бы обезглавливание мечом. Как-никак, дама. — Ты не знаешь толка в настоящей вражде, — улыбнулся король. — Послушай, там дело доказанное и решенное, она созналась. Еще бы не сознаться, если на руках годовалый сын покойного Скипнесса, а самый старший, от Глэмиса — в заключении. А есть ведь еще один, и две дочери… Тридцать шесть лет — солидный возраст для женщины, пора уклонения на закат, однако еще слишком молода, чтобы умирать, и умирать так мучительно. Зачем он, и правда, пришел просить короля? Во времена оны Дженет Лайон ведь заманила его самого на гибель. Почему теперь взбрело ему в голову отплатить добром, подставить вторую щеку, чего за ним отродясь не водилось? — Она созналась, вон, спроси у Данбара подробностей — дело лютое, они с Битоном возглавляли суд. Она в связи со своими братьями. Сообщала им, как и когда удобней проникнуть в страну, нанести удар, покуда я за Каналом. Да к тому ж, она — ведьма, неужель не почуял сразу? От нее же на милю смердит дьяволом. Государственная измена для женщины карается костром, мой милый, что тут такого? Знала ведь, на что шла, когда обещала братьям мою погибель, погибель моей королевы. Даже Мортон и Драмланриг — и те согласились с приговором… Тишина повисла в кабинете, король, не мигая, держал взгляд своего вассала: — Ступай, — молвил он наконец, — я, так и быть, забуду, что ты приходил просить за нее. Шотландия, Эдинбург, Босуэлл-корт, лето 1537 Время его почти не меняло — худощавое лицо, серые глаза с искрой сарказма, шрам на скуле, но в висках выступает первая изморозь… уже. Конечно, он и всегда правил епископатом твердой рукой, но до сей поры Босуэлл не припоминал за Брихином особого рвения к защите веры, потому и спросил не без интереса: — Ты сделался грозой еретиков, дядя? — Приходится, если не хочется сократить поголовье родственников, дорогой граф. Тут Босуэлл взглянул на железного Джона внимательней. То была их редкая встреча в фамильном особняке, куда епископ наведывался нечасто, особенно в последние года три. Морэй по-прежнему входил в Совет короля, а Брихин бывал на каждом Парламенте, но случай поговорить о частном родственникам выпадал не всегда. — Что ты имеешь в виду? — Аббат Арброат, Патрик, известный также как Дэвид Битон, племянник архиепископа Сент-Эндрюсского. Валуа обещал ему епископат в Мирепуа, Папа днями пришлет кардинальскую шапку, а ты… — Я? — Достаточно легкомысленно вел себя с ним во Франции. Битон же нынче — хранитель печати короля и советчик ему по любому вопросу, советчик, оттеснивший старого Данбара. Тебя, дорогой мой, он терпеть не может, и, перед тем, как заново отбыть во Францию послом Его величества, представил королю список… — Грехов? — улыбаясь, спросил Белокурый. — Почти. Да не собственных и не королевских. Грехов ближних людей короля Джеймса. Стоит ли говорить, что ты там в первых рядах? — В чем обвиняют? — Себялюбие, гордыня, распутство, склонность к измене… |