Онлайн книга «Белокурый. Король холмов»
|
Осторожно она провела кончиками пальцев вдоль по его обнаженной спине — от ложбинки шеи под волосами до начала другой ложбинки, меж ягодиц… не открывая глаз, муж вдруг перевернулся на спину, перехватив ее руку, затем потянул на себя, положил сверху и овладел ею — стремительно, но очень нежно. Агнесс охнула, принимая его, понимая, что никогда ни один мужчина не вторгнется в нее так сильно и глубоко. Он занимался любовью вслепую, словно во сне, но каждое касание было точней не придумать, и отзывалось в ней, изголодавшейся, наслаждением почти болезненным. Раскинув руки, некоторое время она балансировала на острие — вот оно, нестерпимое ощущение полной близости, такое короткое, такое обманчивое, такое сей момент подлинное — и после, вскрикнув, ухватилась за теплые, надежные плечи мужа. — Ну же… — пробормотал он все так же, не открывая глаз, — теперь поцелуй! Разве я не заслужил его? Хочешь еще? Отец Элбан, священник Крайтонской церкви, утверждал, что нет добродетели выше, чем целомудрие в браке, а потому графиня напрасно сетует на злую судьбу, редко дозволяющую супружеские встречи, однако сейчас Агнесс было мало дела до любой добродетели, приближающей хоть бы и к раю. Ее небеса открывались совсем рядом. — Хочу! — выдохнула она, и Патрик улыбнулся, вновь принимаясь за дело. — Даже если умру под тобой сегодня, я хочу тебя еще, помилуй Бог! Кожа у нее русалочья, светящаяся, с нежным жемчужным отливом, как-то бывает у рыжих, и медные пряди разметаны на постели, шелк на льняных простынях… на сей раз они достигли вершины вдвоем. Переводя дух, Патрик положил голову ей на грудь, под его рукой, оглаживающей живот и бедра Агнесс, еще пробегали короткие волны пережитого ею наслаждения. — Лучшее пробуждение из возможных, верно, жена? — Верно… — отвечала она, чуть помедлив. — Если оно случается чаще, чем раз в год. — Но ведь случается… — усмехнулся граф. — Пока я в Крайтоне, я твой навеки. — Как утешительно это звучит, мой лорд. Пока… — Ну, в Лиддесдейле тебе делать нечего, а Хейлс ты и сама не жалуешь. Хочешь, возьму с собой в Эдинбург? Хотя нет, ты ведешь себя там неподобающим для благородной леди образом… — Я веду себя неподобающе⁈ — Не я же! — отвечал Белокурый с искрой в глазу и с ехидством. — Поднять руку на господина своего — куда же это годится, женщина! Агнесс сидела на постели, охватив колени руками, и никак не отозвалась за это поддразнивание. Потом, поразмыслив, сказала: — Нет, я не хочу в Эдинбург. В Хейлсе ты — у себя, в Хермитейдже ты — ни для кого, а в Эдинбурге — для всех. И только здесь — действительно мой, но только потому, что такова твоя прихоть. Не знаю, как и благодарить тебя за эту сердечную чуткость. Даже ни одна служанка ни разу не пожаловалась, что ты задрал ей подол. — И не пожалуются. Похвастались бы, если б не робели… разве ж это повод для жалобы? — Значит, еще похвастаются? Но Патрик обошел прямой вопрос: — Кроме того, я отношусь к тебе с уважением. Пока я с тобой, мне хватает тебя. — Как утешительно это звучит, мой лорд, — повторила она с оттенком неприязни. — Пока… Странное дело, она почти ненавидела мужа весь этот год, покуда он грел чужие постели, она боготворила его в те краткие минуты, когда ощущала его у себя внутри, но стоило им разделиться, как снова и снова Агнесс спрашивала себя: неужели это и все? Неужели утоленная телесная жажда может примирить ее с постоянным одиночеством, с постоянным пренебрежением к ее чувствам? |