Онлайн книга «Белокурый. Король холмов»
|
— Так говорят. Отвечал Генриху, что не к чести короля направлять их всех воевать против мертвого тела Джеймса, его вдовы и дочери в колыбели. У старого вояки благородства-то побольше, чем у Большого Гарри, твоего нанимателя… — Да уж. Не ожидал. Что Генрих? — Кто его знает, ты должен быть об этом извещен в большей степени, нежели я. — Я не писал на юг… пока что. И прибыл не с того юга. Мне нужно понять сперва здесь, что к чему, а уж потом лезть в прежние игры. — Сейчас поле-то широко, чтоб поиграть, — хмыкнул Рональд. — Соперников немного. Из приграничных никого не осталось при дворе… и двора тоже больше нет. Флеминг, Кассилис, Гленкэрн, Максвелл, Грей — все в плену у сассенахов, взяты на Солуэе, в Эдинбурге — Битон и Арран, при королеве — Аргайл и Хантли. Оно и понятно, горцам вообще не с руки было спускаться в трясины с гор… кому какое дело до наших печалей. — А ты? — А я не дурак, Белокурый. Как и ты, я не стал лезть в эту свару между Тюдором и Стюартом. Постучали бы сассенахи в барнекин Хаулетт-тауэр — я бы им ответил. Лорд Рональд Хаулетт Хей долго, с хрустом потянулся, поднялся с лавки, цепко ухватил со стола бутыль с виски — и прошел кадык вверх-вниз по горлу в глотке, а после он утер рот и взглянул на графа с обычной иронией: — Я все сказал, Белокурый. Ежели ты ждал вестника Господня — так вот он я. Да вострубит труба, и восстанут мертвые! Шотландия, Мидлотиан, Крайтон, декабрь 1542 Перегон осуществлялся медленно, лошади порой вязли в снегу по бабки. Хепберны младших ветвей, чьи дома он проходил по пути, Эллиоты, Скотты, Янги, Принглы и даже Тёрнбуллы, отпавшие от верности Керрам… все принимали его так, словно только и ждали возвращения Босуэлла в Лиддесдейл, и этот прием наполнял душу его ликованием, и руку, сжимающую поводья коня — лютой силой. Каждая лига обратно по направлению к Хейлсу прибавляла ему и сторонников, и уверенности в себе, хотя, по правде сказать, уже два года он был в этих краях вне закона. И, кроме Хейлса, было еще одно логово, где залечь, и куда ближе к Эдинбургу, чем Хейлс — дом его жены, Крайтон. Предупрежденная вестовыми, она встречала их во дворе замка, маленькая очаровательная женщина, медноволосая, белокожая; и кинулась навстречу мужу, въехавшему во главе кавалькады. Хепберн осадил коня, протянул руку, и она вспорхнула к нему в седло, прильнув в его груди, припав к губам поцелуем под одобрительными взглядами кинсменов, довольных согласием графа и графини… Патрик наклонился с седла, ссаживая на мощеный двор смеющуюся госпожу своего дома. Леди Агнесс, казалось, ничуть не удивилась, принимая мужа после долгой разлуки — их ждала теплая зала, согретая огромным камином, длинные столы, на которые слуги уже набрасывали скатерти, расставляли блюда с кушаньями. Привели детей — Дженет еще не исполнилось трех лет, но ее наряжали во взрослые платьица, хотя и совсем крошечные, а Хэмишу сравнялось восемь. Парень был взбалмошного, вздорного нрава, и никто в целом мире не мог с ним справиться, за исключением самого Белокурого. Отца Хэмиш побаивался, боготворил и старался превзойти. Из-за постоянного отсутствия графа мальчишка рос на легендах о нем, которые, как всякая кельтская сказка, были одновременно мрачными, романтичными, душераздирающими и завораживающими; вдобавок мать, подолгу лишенная внимания супруга, безбожно баловала наследника. |